Старая рана заныла.
Утром в четыре часа
Встал он.
И вспомнил, что было...

Он шагал
Да опять пошучивал.
А гармошка
На все лады...

Ялавр*…
Ялавр…
В волненье
Я вспомнил про детства село.

Послевоенное село,
Где Ламочка-река струится, –
Оно мне дорого зело,
Понеже в нём пришлось родиться.

Я тебя таким ещё не знала,
Город-порт, глядящий в океан,
На заводах, слипах** и причалах
Развернувший наступленья план.

Наверно, в яркий, громкий День Победы
Среди гвардейцев, в блеске их наград,
Он скромно выглядел,
Товарищ мой по делу...

Дом немецким снарядом
Разворочен, разбит,
А черемуха рядом
Невредима стоит.

К хворостяному тыну
Прислонив автомат,
Нерождённому сыну
Пишет письма солдат.

Фронтовые дороги,
Грозовые года…
Ощущенье тревоги
Не забыть никогда.

Я пишу тебе, дорогая,
Под разрывы немецких мин.
В ста шагах от переднего края
Я в воронке лежу один.

Как ночь темна! Ни облака кругом,
Ни сопки рядом – только тьма густая…
Ваш сын не спит. Он вспоминает дом.
Вас вспоминает, мама дорогая.

Так смеха ради санки называли
Во дни войны в селе моём родном.
Их с вечера дровами нагружали
И оставляли на ночь под окном.

О пропавших без вести гадают,
Смотрят вдаль печальные глаза.
До сих пор их дома ожидают,
Падает на карточку слеза.

Неторопливо Керченский пролив
Паромы грузовые рассекают.
Пролив красив, он бархатно-красив,
Огни и звёзды мирно отражает.

Закат безмятежен и розов…
Зачем же я вспомнил сейчас,
Как тучами шли бомбовозы,
Чтоб небо обрушить на нас?