Сколько мы потеряли близких!Сколько братских могил вокруг!Над могилами не обелиски –Миллионы поднятых рук.
Читать
Вялый снег... Отчего-то усталый...Алый флаг безнадёжно поник...Молодые свободные страны,Запретившие русский язык...
Стукнет о стёкла дождикИли шальная птица,В мыслях одно и то же:Может, отец стучится?
Был отпуск отцовский короток,И вот он явился домойВ «бэу» от петлиц до обмоток,Что сделаешь – нестроевой.
Сошла победная веснаС небес под голос Левитана,И это было даже странно,Что в прошлое ушла война...
Я для врагов всегда найдуСлова, разящие, как пули,А для друзей я славлю труд,Чтоб словом добрым помянули.
В музее видел партбилет,И до сих пор покоя нет.Глаза закрою – все равноНе сходит алое пятно.
Почтальон проходит мимоИ стучит не в нашу дверь.Почтальон проходит мимо,Мы не ждем его теперь.
Не под небом Таврии –В приуральской сторонеПел солдат в вагонном тамбуре,Уцелевший на войне.
Еще от беспокойства далеки,Не веря в то, во что мы верить смеем,По будущим газонам и аллеямРасхаживают важно кулики.
В двадцать три –Стала мама моя вдовой…Две зариСловно связаны бечевой.
Сколько помню – мама в полеОт темна и до темна.Наигравшись за день вволю,Ждать садился у окна.
Под вой дикой вьюги, уродлив, греховен,Тот час был кровавою жаждой томим.И слышал, опять умирая, БетховенКантаты мелькающих свастик над ним.
И в День Победы, нежный и туманный,Когда заря, как зарево, красна,Вдовою у могилы безымяннойХлопочет запоздалая весна.
Послевоенные годы победные.Брянщина гордая, Брянщина беднаявыжжена, вытоптана оккупацией,будто прошёл сатана…
Сорок первый, станция ДжурунВ тихом камышовом Казахстане.Юрта. Монотонный шорох струн.Простокваша твёрдая в стакане.
Руин страны зияет след!Здесь всё заброшенно-велико –И мельница на белый светБагровые бросает блики.
Был я ранен, возможно, убит,может быть, угодил в Моабит*и, однако, не числился в спискахтех, кто без вести, тех, кто ничком
Сцена. Зал. Ни звука в тишине.Я стихи читаю о войне.Сорок с лишним лет прошло уже,Как я был на смертном рубеже.
В нём живут пустые коридоры,Тьма ночная, чуткая, как рысь.В нём живут смоленские просторы,Те, что в детстве Родиной звались.
Я мальчонкой пошёл за грибами.Вот за мной три десятка домовПотерялись уже за горбамиПобелённых росою холмов.
Сына чёрную тужуркуНосит бережно она.– Только вырастила Юрку,Забрала его война.
Я над белым молчанием Свири стою.Что тревожит в разливе спокойного светаДаль полей, и деревья, и душу мою?Что мольбой леденящей вплетается в лето?
Живём и забываем о войне,а он, вещун, кружит под небесамии гукает в кровавой полутьме,крадётся страх осенними лесами;
То облава, то потрава.Выжил только третий справа.Фотография стара.А на ней юнцов орава.
Игры мы не выбирали:В прятки, салки, городкиТридцать лет назад игралиОдногодки-пареньки.
Уеду в деревню родную…В родную – да где же она?Костёр на угоре раздую,съем хлеба и выпью вина.
Резкий след прочертила указка,от Москвы до Орла – полоса.Где-то в прошлом рванула фугаска –и земля тебе мчится в глаза.
Дряхлый дом под чахлою сиренью,Тёмное увечное крыльцо.На приступке, над дырявой тенью,Детское напялив пальтецо...
В детстве,Не знавший сахара,Его я путал с горькой солью,Боялся в рот положить.
За бруствер потянулся – получай!..Сползай, кровавя жёлтый срез окопа, –Без жеста, или вскрика, или вздоха,Без тихого кому-нибудь «прощай».
Каких только чудесна белом свете нету!Конверт о трёх углах,обычный, фронтовой…
В боевом солдатском званье,В гордом званье старшины,В новом обмундированьеВозвратился дед с войны.
Что может быть слов этих проще,Вздыхал председатель в те дни:– Не бык ты, Матрёна, не лошадь,Не очень-то лямку тяни!..
Осколок не крупнее чечевицыЕму надбровье наискось просёк,Он кровь смахнул трёхпалой рукавицей,Дружку мигнул: – Царапнуло, Васёк!
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан