Шел в ярме огня я, устали не ведая,
Лишь одним дышал я – близкою победою,
Полон упованием единым,
Веря, что заря блеснет над нами
И что вспыхнет солнцем над Берлином
Наше знамя.

Поэты фронтового поколения,
Спасавшие страну от покорения,
Писавшие не строки мимолётные,
А огненные строчки пулемётные...

А нас обернуло порознь
И вместе уже не раз:
Глядит сквозь военную прорезь –
Как целится – детство в нас.

Ах, обелиски, обелиски –
Суровый жизни алфавит…
Читаю траурные списки:
За каждым именем – убит.

Были это всё живые люди.
Отойти не пожелав назад,
В новеньких шинелях у орудий
Мужики побитые лежат.

…Рейхстаг пылал. И победители
Расписывались на стене –
За всё, что знали, что увидели
И пережили на войне…
…Расписывались – вправе были!

А когда вспоминается детство,
Под Уфою бараки в снегу –
Никуда от печали не деться,
И хотел бы – вовек не смогу.

И никто не вспомнит, только мама скажет,
Что мой сын пришёл домой.
С утра нищие сиротствовали у храма,
Калеки, выброшенные войной...

Заросший двор. Июль. Жара.
Сюда слеталась детвора,
Как воробьи к кормушке.
Здесь понарошку шла война...

Лес полон то звоном, то воем,
Никак разобрать не могу,
Откуда берется такое –
Деревья, разбитые боем,

Как много пройдено дорог,
Мы шли вперед и днем и ночью!
Среди лишений и тревог
Мы смерть увидели воочью.

За Коленьку, Мишеньку, Петеньку
С далёких военных полей…
Старушке приносят пенсию,
Как весточку от сыновей.

Тревога! В эту же минуту
Я вещевой мешок беру.
А он тяжелый почему-то,
И это явно не к добру.

Горит свечи огарочек,
Гремит недальний бой.
Налей, дружок, по чарочке,
По нашей, фронтовой.