Фотографии на стенахНезаметно, постепенноВыцветают, словно сад,Но по ветру не летят.
Читать
Память наша от вдовьих сединобретала свой опыт печальный,опыт стойкий и первоначальныйо тревогах военных годин.
Сын ушел на фронт – как в воду канул.Миновало много трудных лет.Бережет старушка в чемоданеВыцветший от времени пакет.
…Не вовремя. …Под утроПришел огонь, коснулся мирных крыш.И все-таки я знаю – как ни трудно,О Родина моя, ты устоишь… Ты победишь!..
Всё было: обиды и страх,и сердце стучало устало.Травинкой на минных поляхтерпенье мое прорастало.
Дойчкомендант – бюрократ и фашист –Вызвал к себе бургомистра-иуду:– Слушайте нас, господин бургомистр!Надо сказать православному люду:
В конторе колхоза «Победа»Глядят на меня со стеныУспехов и планов два стендаИ стенд «Ветераны войны».
Дорога, снегом занесённая,А за дорогой у рекиДрова грузили заключённые,Кирпич и шлак в грузовики.
Политая кровью и потом,Согретая солнцем весны,Земля не бывает банкротом,Земля не имеет цены.
Мы выбили фашистов из села.Враг огрызался бешено и долго.Но был разбит, и вьюга замелаИ трупы, и цистерны, и двуколки.
В небе звёздам нет конца,Но далёко где-тоСветит мне звезда отцаИ ведёт по свету.
К порыжелой воде гнулись вербы с откоса,Вился пар над разливами росной травы.И звенели луга и просили покоса,Но корежили землю глубокие рвы.
Мама плакала. Я не помню.Я родился немного поздней...Перестуком колёсным комьяПодбиралися к горлу ей.
Письмо сегодня принеслиОт украинских пионеров:«Мы за деревнею нашлиСолдатский памятник фанерный.
Не возвращались птицы этим летомВ блокированный город Ленинград,Но осенью, как прежде, в сквере этомДеревья бледным золотом горят.
Глубокий тыл. Как звезды яркиОгни уральской стороны,И, вся в лучах электросварки,Прозрачна ночь и без луны.
Здесь не было прежде железных дорог.Здесь топи кишели болотною дичью.Охотник сквозь чащу пробиться не могИ выстрелом стаю распугивал птичью.
Из заводских ворот выходят танки.Суровы и решительны танкистов лица,На запад их устремлены глаза.На фронт, на дальний фронт уходят танки
Она была моей любовью, скромница,Я не успел назвать ее женой.Забуду всё, а это будет помнитьсяИ навсегда останется со мной.
Стрела на перекрестке – «Гутенштадт».«Хороший город», – переводит кто-то.«Хороший?» – «Вот как!» – Головни чадят.Горят в ночи жилища гордых готов.
Не позабыть мне ночи той короткой…Был май. В лесу черемуха цвела.Мы наступали, и прямой наводкойАртиллеристы били вдоль села.
Берет начало сорок пятый,И мы – за Одером-рекой*,И до конца войны проклятой,Как говорят, подать рукой.
Стволы на запад повернувши,ночную даль чертя огнем,гремят гвардейские «катюши»над темным Северным Донцом.
Над лесом взмыла красная ракета,И дрогнуло седое море мглы.Приблизили багровый час рассветаОрудий воронёные стволы.
Над черным носом нашей субмариныВзошла Венера – странная звезда.От женских ласк отвыкшие мужчины,Как женщину, мы ждем ее сюда.
Наземь он упал во время боя,Ночь мгновенным озарив огнём.Прах ушедшего от нас герояМы земле сегодня предаём.
Надолбы. Недобрый блеск орудий.Тьма противотанкового рва.Никогда ту зиму не забудетТа, свой крест несущая, Москва!
Письмо из книжных выпало листов,Пожолкшее с течением годов;Местами даже выцвели чернила,И потому чуть виден почерк милый.
Нам предстоит еще немалоХодить дорогами войны,В лесах, заснеженных, усталых,Не слышать в полдень тишины.
Помню с детства: под навесом крышисмастерили ласточки гнездо.Из ватаги озорных мальчишекразорить его не смел никто.
Нас гнетёт железная усталость.И просёлок пылью задушил.Где-то перед Бродами осталисьВоющие факелы машин.
Вспорхнула листва, полегла трава,Дороги кипят от пыли.Земля задрожала, едва жива,И вихри вокруг завыли;
Как будто за перегородкой,За десять улиц от меняШли танки по Нижегородской,Гремела тяжкая броня.
Пополам на железном колене войныСорок первый был год переломан...Всюду станции серых шинелей полныИ зеленый дают эшелонам.
Начало я проспал.Рев, вопли, взрывы матерщины.По улице, задрав –столы, оглобли, выварки, узлы
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан