Ни апельсинами, ни мятоюМашинный запах не стереть.Я помню руки узловатыеИ пальцы без фаланг на треть.
Читать
На экране – бушующий вал,На экране – война. И затих кинозал.Бьются танки,И в яростных вспышках огня
Забывая о хлебе и сне,Он один этот реквием создалИ на каждой сиротской избеПрибивал красно-чёрные звезды...
Сейчас подниматься. Пора.Как будто бы после потопа,Земля под ногами сыра,И хочется прочь из окопа.
Мы приносили в кухню стулья –У печки ужин подождать.А мама, над столом сутулясь,Хлеб начинала нарезать.
На пределе сил был оттеснён противник.Отдыхал вповалку перед боем взвод.Пепелища снова накликали ливни.Просыхал к ночи кровавый пот.
Когда и в жилах стынет кровь,Я грелся памятью одной.Твоя незримая любовьВсегда была со мной.
В подлом, бессовестном бою –– Сдаешься? – Не сдаюсь! –– Сдаешься? – Не сдаюсь!Не охнув
Палатки серые в снегу –В них сотен пять людей,И я в декабрьскую пургуВ землянке без дверей.
Внезапно ветерХлопнет форточкойВ таком фортиссимоЗаставив вздрогнуть...
На поляне музыка звучала,Будто здесь и не было войны.Где-то птица жалостно кричала,Заглушая голос тишины.
Сколько бюстов на родине нашей,Сколько бронзовых тёмных имён,Нераспаханных брошенных пашен,Неразвёрнутых красных знамён!
Под чёрным плотным покрываломВ бессильном гневе и мольбеОно стонало и рыдало –И было мне не по себе.
Куры, куры белохвосты,Лишь заглянет дождь сюда –Как в войну при слове «воздух»,Разбегутся кто куда.
Мы шли через грохочущий металл,Наш ратный путь лежал в огне и дыме.Ах, сколько я траншей перекопалСолдатскими руками молодыми!..
Я помню смрад полуподвалаИ пьяный гитлеровский сброд.Там пара немок танцевалаЭпилептический фокстрот.
Станки стояли прямо на снегу,К морозной стали руки примерзали,И задыхалась вьюга на бегу,И в белых вихрях затерялись дали.
Из старой зисовской рессоры(А сталь давалась нелегко)Он был откован мне на совестьОдним смоленским стариком.
В избе свежо.Я лег, не раздеваясь,Кроватью мне – широкая скамья.В постели спит хозяйка молодая,Такая ж одинокая, как я.
Суставами хрустит во мне война,Кровавым сном мои кромсает ночи,И взрывами внезапными грохочет,И стонами протяжными полна.
Ночную мглу прожектора косили,Горело небо в росчерке свинца.Не только у бойцов – у всей РоссииКрай обороны лег через сердца.
В полночь Невский проспектстал безлюден, как снежное поле,Заметают снега у заставы кирпич баррикад,И гудит за окном настороженный, близкий до боли
Ночь над нами. Метель и ночь.И сечет по землянке снег:Чуть задремлешь, и сон – прочь,И опять не сомкнешь век
В каком неистовом молчаньеТы замерла, притихла, ночь!..Тебя ни днями, ни ночамиНе отдалить, не превозмочь.
Ну вот и подрастают сыновья,И сыновьям рассказываю я,Как жил, как был когда-то на войне.Сбылось всё то, о чем мечталось мне.
В военной суете вокзалаПроезжий люд сновал, жуя.Прощаясь, мама мне сказала:«Тебя уж не увижу я».
О прошлом память сберегая свято,Я говорил и говорю опять:Пусть то, что испытали мы когда-то,Другим не доведется испытать.
Пока её не исходил,Не пролетел над ней, как птица,Её дыханием не жил,Не слушал пульс её столицы
В сундуке, под нарядной своею обновой,он пилотку нашел, мой сынишка бедовый,Ту пилотку, в которой лет восемь назадя домой возвратился – бывалый солдат.
О, этот бой с утра! Какой по счету –Седьмой, двадцатый ли, сороковой?Огонь настильный* жал к земле пехоту,И ты дышал горелою травой.
Где теперь на маленькой высоткеОбелиски смотрят в синеву,Жизнь была до ужаса короткой,Смерть людей косила, как траву.
Денек я помню в детстве ясном,Со мной он всюду и везде:Сидело облачко на пряслеИ мыло ножки в синь-воде.
Гремит железо третьи сутки.Вагоны ходят ходуном,И вдруг смолкают смех и шутки…«Друзья, Россия за окном!»
Огни, огни над братскими могилами,Сердца погибших – память грозных лет.Им вечно оставаться негасимыми,В их пламени – былых мечтаний свет.
Огонь войны не сжег в душе, не выжегНи нежных чувств, ни дорогих имен.Как темен путь! Вот орудийных вспышекМгновенным блеском озарился он.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
Когда не вернулись солдаты с войны...