В больнице умер инвалид,и три солдатские медализа то, что не был он убит,теперь в ногах его лежали.
Читать
Гремит в полях комбайновая рать,Страда,страда,страда
Чтоб мы о них могли писать сонеты,Рожать детей и строить города,Они легли, тоскуя, в землю эту,В такую русскую, как никогда.
Та, о которой внукам дедыСказ приукрасят иногда,Не только залпами ПобедыВошла мне в сердце навсегда.
Мне в День Победы шёл девятый год.Молекула великого народа,запомнил я, как ликовал народв Хабаровске, на площади Свободы.
Никто не говорил: «Устал»,Хоть тяжким потом обливался.И каждый шаг нам дорог стал,Что позади у нас остался.
Коптилки мигающий пламень.Мы с Диккенсом в доме одни.Во мраке горят перед намибольших ожиданий огни.
Я сегодняшней ночью под утро умру,Перед самым рассветом, у стенки щербатой.И ударят в меня, раздирая мне грудь,Два десятка смертей из шеренги солдатской.
Мы о войне теперь читаем в книжках,Но знаем – это было наяву.Вчерашние девчонки и мальчишкиОдессу защищали и Москву...
Ты тоже просился в битву,Где песни поют пулеметы.Отец покачал головою:«А с кем же останется мать?
Здравствуй, Лаптюг, родной лесопункт,Ненадёжный хранитель наследства!Не сберечь тебе родственных путПослевоенного детства.
Мечтатель, фантазер, лентяй, завистник!Что? Пули в каску безопасней капель?И всадники проносятся со свистомВертящихся пропеллерами сабель.
На пятачке, вблизи вокзала,Под смех и раздражённый плачНередко музыка звучала,Которую творил скрипач.
Уже война пришла к закатуИ возвращались мужики.В тот год, на радости богатый,Невзгоды были все легки...
Куковала в рощице кукушка,Серебрились росы на листве.Поутру забила гулко пушкаНад землянкой нашей в синеве.
Мир видеть в перекрестии прицелаМне довелось – бесцветный, как зола.Берёзка, скажем, что вдали белела,Не больше чем ориентир была.
Я был мишенью в дни войны,Мишенью с автоматом.Тут объясненья не нужны –Я был тогда солдатом.
Мне было страшно на войне,Но билась ненависть во мнеИ душу так нещадно жгла,Что страх она превозмогла.
Мне всё напоминает о тебе:И записи в блокноте, и травинка,Та самая, что ты в губах держалаИ что забыла в томике стихов.
Мне о встрече с мамой мечталось,Я хотел у нее погостить.Только боль свою и усталостьНе хотел бы ей принести.
Мне опять готовиться в дорогу,В те края, где выстрелы и снег.Стало быть, воинственному богуНужен беспокойный человек.
Мне хочется назвать тебя женойЗа то, что так другие не назвали,Что в старый дом мой, сломанный войной,Ты снова гостьей явишься едва ли.
Много верст на нем уже покрыто –На зеленом быстром «шевроле».Ночевать мы будем за Тильзитом*,На немецкой, на чужой земле.
День угасал, неторопливый, серый,Дорога шла неведомо куда, –И вдруг, под елкой, столбик из фанеры –Простая деревянная звезда.
На Перекопе пал мой старший брат,Но я не знаю, где его могила:Над ней листву акация склонилаИли огни дорожные горят?
Могильный холмик. Ни имен, ни дат.Но люди помнят, что на этом местеПогиб и похоронен неизвестныйИ никому здесь не родной солдат.
Я, с боем прошагавший всю войнуИ видевший селений русских пепел,Взглянул вдруг на девичью седину,Сжал автомат и девушке ответил
Нам время не даром даётся.Мы трудно и гордо живём.И слово трудом достаётся,И слава добыта трудом.
Как подумаю о тебе,Слез восторга сдержать не могу.Да, друзья познаются в беде…Пред тобою я в вечном долгу.
Я принял их из рук войныза кровь врага, как ни суди.Они (тут молодость вини)легко лежали на груди.
Пусть счет моих годовнеобратимыйтечет во мне,течет неотвратимо.
Мой вещмешок… Что было в нем?Портянки, концентрат с пшеном,на случай – лишняя граната,да лист с такою колдовской
Мой друг нежданный, товарищ мой,Ты пишешь письма к себе домой.В них слов немного, но ты привык,Что в письмах с фронта скупой язык.
Мой первый враг! До гроба не забудуТот крючковатый палец у курка,Белесых глаз осеннюю остудуИ застоялый запах чеснока.
Желтый барак был набит битком,В нем время ползло, как вошь.И каждый жаждал начать разговор,Но близкого как найдешь?
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан