Его не раз встречали вы закатною порой
С гармошкой над причалами, над светлою невой.
Идет вечерним городом, улыбки шлет друзьям,
А то вдруг переборами пройдется по ладам.

С годами память стала дальнозоркой,
И пристальнее стала, и добрей.
Отлив рисует пенные узоры
И лижет цепи старых якорей.

Всё так знакомо, так знакомо:
Родимый дом, обрыв, Урал…
Седьмое утро нынче дома
Гостит гвардейский генерал.

Февраль. И от огня мокрым-мокро.
Война гремит на Мгинском направлении.
Согласно сводкам Совинформбюро,
Идут бои здесь местного значения.

Ох и славные ж девчата,
Настоящие друзья –
Наша Ната из санбата
И радистка Шаргия.

Порою радость связана с печалью.
Вот письма, вот стихи и юный Блок…
А вот значок с облупленной эмалью
и надпись: «Ворошиловский стрелок».

Давно закончилась война,
Что полземли сожгла.
Но горько женщина одна
Любимого ждала.

Цветам нет дела до войны,
У них свои часы и краски…
Из разбомбленной тишины
Я вынес их в железной каске.

В двенадцать лет мальчишкам редко
Туманит ясные глаза
Текучая, как наша речка,
Солоноватая слеза.

Здравствуй, Ваня! Долго не писала
На далекий адрес полевой:
Все тебя домой я поджидала,
Ну а ты, сказали, неживой.

Я вернулся оттуда,
Из метели сырой,
Где ценили не удаль,
А выносливый строй.

Маршруты и сроки сменила весна,
За нашим надежным заслоном
С востока на запад шагает она,
В июле, вторым эшелоном!

В Рыбацком по берегу девочка шла
Тропой, что к Неве протянулась.
А рядом, в волнах, бескозырка плыла,
И девочка ей улыбнулась.

Человеку полгода.
А отец уж убит на войне.
И не знает об этом дитя.
Только в непогодь плачет во сне.

Война до ночи грохотала
В тот день, и кажется теперь:
Она, усталая, стонала
От лютой злости и потерь.