Читала, радовалась, пела,Росла и крепла со страной.С живой Волошиной сиделаЗа школьной партой за одной.
Читать
Тогда не делали абортов,И я – нежданное дитя –Доверчиво и беззаботноВозникла из небытия.
Назовите его «Сталинград»,Этот город в степях Волго-Дона,Да устройте всемирный парадС торжеством колокольного звона!
Соседи! Каждый зависть вызывает.Один двенадцать соток рожью засевает.Другой нарежет ложек и продаст –И тоже сыт.
Была война, и служил меж насСолдат из-под Старой Руссы.Так вот – я вам расскажу сейчасБалладу о странном трусе.
У бабушки была корова.Звали её Отрада.Отрада – честное слово,лучше нам и не надо.
Запомнилась строкаИз тысяч строф,Из сотен перечитанных сонетов,О том, что трещины
Сорок первый – наш год призывной.Небо стыло, и плавился снег.День и ночь мы дышали войнойИ в солдатах остались навек.
Эти старые ленты военных кино –Чуть наивных, тревожно щемящих…Словно чёрная теньЗаслонила окно!
Как тихо здесь. И птицы не поют,Не оживится лес коленом соловьиным,Цветами пахнет, соком муравьиным…«Чья здесь душа нашла себе приют?»
Издалека пишу тебе опять,Мне многое хотелось бы сказать.И хоть огонь в крови моей пылает,Огонь в крови не в силах описать.
Отбить у немцев маленький квартал –Таков приказ. Он ясен был и краток.Но легче было б перегрызть металл,Чем сделать под огнём шагов десяток.
Чуть горит зари полоска узкая,Золотая, тихая струя…Ой ты, мать-земля родная, русская,Дорогая Родина моя.
Когда ушли бои от нас,Забыв свои манатки,Попался мне противогаз –Резина для рогатки.
Лавину дней не удержать,Но помню Юльку-одноклассницу,Ей приносила в школу матьГорбушку хлеба с постным маслицем.
Она при встрече людям говорила:– Какие ж были у меня дела…Я никогда в разведку не ходилаИ самолёты в небо не вела.
Если б сердце плавилось от слез,У меня б расплавилось оно.Будь слезам дано смывать жилища,Стала бы бездомною давно.
Плачет мать. Неуютно ей, плохо.Плохо было и маме моей,Что ждала до последнего вздохаНе пришедших с войны сыновей.
Уже давно пришли с войны солдаты,У тех солдат растут свои сыны,А в этот дом, все перепутав даты,Еще военные стучатся сны.
Мать послала к сыну думыРанней ранью;Возвратились эти думыК ней ветрами.
Мать или родина? Кто милей?Праздный вопрос для умных людей.Обе дарят молоко и мед,Обе вскормили нас грудью своей.
Ботинки выпачканы грязью,мы шли как будто бы во сне,как будто всё это в рассказе,а не в действительной войне.
Долго девушка глядела –у танкиста грудь горит.– За какое ж это делонаграждали? – говорит.
Помнишь те ночи, дождями омытые?Помнишь бойцов, что стонали в углах?Лица суровые, пылью покрытые,С отблеском боя в бессонных глазах.
Ты помнишь, как мельница эта гудела,Как хищно вертелись ее жернова?Младенец грудной и старик поседелыйК нам руки тянули из смертного рва.
Наш зестафонский поезд раннийстал у последнего столба, –и это утро мне судьбассудила для воспоминаний.
Меня играют на экране,Вот я ползу, вот я бегу.А вот уже в атаке раненИ распластался на снегу.
Мёрзлая озимь лежит за траншеями.Свищет над степью картечь.Воины, воины с тонкими шеями,Как же вам жизни сберечь?
Нам идти далеко...Окружили снега ворохами,Навалилась метель,Холодных холмов намела.
Мимо Александровского садаМатери из дальних сел идут,Своего российского солдатаВаней, Петей, Колею зовут.
Минуло тридцать лет, потом и сорок,А кажется – вчера с войны пришел.Был этот путь и короток и долог,и невесом, и всё-таки тяжел.
Перед тем,как о чем-то сказать в День Победы,я долго молчу,словно слушаю гром канонады,
Мы под одним и тем же небом синимС тобою, брат мой, были рождены.Мне говорила мать: «Брат – на чужбине,Бежал от распрей из родной страны.
Мне довелось в составе войскаПройти румынские поляИ у советского посольстваСменять охрану короля.
Мне кажется сейчас, что знаю яВсех, кто живет в моей большой стране.Я знаю их в лицо, я знаю голос их.Я подойду к окну – и слышу далеко,
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан