Споемте, друзья, ведь завтра в поход
Уйдем в предрассветный туман.
Споем веселей, пусть нам подпоет
Седой боевой капитан.

Для меня война – не миф, не «тема» –
В душу пулей всажено былое.
Не вместить ни в песни, ни в поэмы
Миг – всего лишь миг! – на поле боя.

В Севастополе немцы.
А в тылу, в лазарете
Бредит моряк:
«Братишки!

Ребята знали перед штурмом:
Атака – это не парад.
Страшней всего: «Ты-трус! Ты – шкурник!»
И выхватит ТТ комбат.

Над прошлым нашим ложь витает,
На свет и правду тень легла...
Но письма прадеда читает
С волненьем Катя Маршалá.

Твой джигит не вернулся с войны.
Ты состарилась верной невестой.
Нерождённые ваши сыны
Вместе с милым убиты под Брестом.

Как много пройдено дорог,
Мы шли вперед и днем и ночью!
Среди лишений и тревог
Мы смерть увидели воочью.

Друг это знает и знает враг:
Гору один не сдвинешь никак.
Свойство чудесное нашей руки:
Пальцы в союзе друг с другом – кулак.

Я родился на берегу войны,
где берега иные не видны.
Меня носили на руках солдаты,
и руки их качались, как челны…

Нас везут в медсанбат, двух почти что калек,
Выполнявших приказ не совсем осторожно.
Я намерен ещё протянуть пару лет,
Если это, конечно, в природе возможно.

Пять шагов оставалось бойцам до реки.
Больше тысячи верст – до Рейхстага.
Но прошли эти версты с боями полки,
К Волге больше не сделав ни шага.

Мы сеем мак, как чёрный порох,
И мак растёт, цветёт огнём.
Лежит бинтов багряный ворох
За опрокинутым плетнём.

На этой зелёной земле
От памяти некуда деться…
Военное горькое детство
В тревожно притихшем селе.

Доброй вестью Русь объята,
Смех – и копоть от махорки.
Возвращаются солдаты,
Ордена на гимнастёрках.

И я,
Пожалуй, видел всякое.
И я на трудностях мужал…
В тот год...