Шёл рассвет на запад,
А война навстречу.
И не мог я с батей
В этот день кузнечить.

Почему же глаза твои настежь открыты
И всмотреться не могут в посмертную тьму?
Почему на земле мертвецы не зарыты,
Не отпеты? Скажи: почему, почему?

Девятого мая защёлкал,
Запел соловей за окошком.
Он пел и красиво, и нежно,
Как дядя на фронте погибший.

Крест-накрест белые полоски
На окнах съежившихся хат.
Родные тонкие березки
Тревожно смотрят на закат.

На ладони от глины оттёртая
Девятиграммовая мёртвая
Пуля – давняя, заржавевшая,
Под моим виском просвистевшая…

Теперь весь мир пошел враскачку,
Шатаясь, как хмельной…
Сошлись приятели на дачку,
Чтоб выпить по одной.

У нянечки работы вдосталь,
И, благодарны за уход,
Ей раненые скажут попросту:
– Пускай мальчонка к нам зайдёт.

Мы утром гуляем у светлой воды,
Пускаем кораблики в Каме,
Для раненых мы собираем цветы
И в госпиталь входим с цветами.

Я помню соседей по тем временам,
Которым короткое имя – война.
Короткое имя, а память – долга…
Безмолвна деревня – по трубы в снегах.

Не плачь, Днипро, тебя мы не забыли
И, отступая, видели во сне
Хмельницкого на вздыбленном коне –
Он звал к победе, встав из древней были.

Как на море синем паруса белели,
Когда наш эсминец выбрал якоря…
В первый раз надел я полосатый тельник.
Мне сказали: «Помни: ты – моряк!»

«На позиции девушка
Провожала бойца»*, –
Пел отец.
Мне тогда было только три года.

Не стало слышно песен по округе,
Не шелохнется ветер среди нив.
Деревни спят, натруженные руки,
Как гири, на подушку уронив.

Ах, Россия!
У вас опять
Появились повсюду нищие.
А у нищего – погляди!

Я знаю, будет ясный день,
И в счастье безграничном
Светлее станет небосвод,
И звонче хоры птичьи