Товарищ, вспомни, как с тобойВ Ростов вернулись мы.Пожар на улице СеннойСреди тревожной тьмы.
Читать
Над старым письмом замираю…Ты пишешь: «Воюем… Зима».Отец мой! Да что я узнаюИз строчек скупого письма?
Мы приносили в кухню стулья –У печки ужин подождать.А мама, над столом сутулясь,Хлеб начинала нарезать.
Пробиться к Прагер-плац рывком не удалось.Орудья, скрытые в вечернем полумраке,Простреливали улицу насквозь,Отрезав нам дорогу для атаки.
Над привольным же Днепром, на высоком береге,Встал Ватутин-генерал, генерал-гранит.Осенён бессмертием, славен днесь и довеку,Словно витязь доблестный, зорко вдаль глядит.
Глухая, тихая деревня.Здесь так далеко до войны.Кругом зеленые деревья,Кругом так много тишины.
Ночь. В землянке темно.Тишину на двореНарушает смертельная вьюга.Мы распили вино
Хорошо до слёз! Истома.Заурчало в самоваре.Я отпущен из детдома,Знамо, в гости к тётке Марье.
С до войныещёс до войныкогда всембыли довольны...
Дорога войныначиналась от самого дома,достаточно былоперешагнуть порог...
От голода не мог и плакать громко,Ты этого не помнишь ничего,Полуживым нашли тебя в обломкахДевчата из дружины ПВО.
Земля ползет назад, рельефно горбясь,Какую-то возвышенность суля.Сказал сосед мой: «Пушкинские горы,Священная российская земля…»
Пойди пойми, что с ними было,Чем жили, как ушли с земли?Их безымянные могилыПохожи на людей без лиц.
Такие – однако – нам выпали судьбы –Что – скуден наш добрый язык –И немощны скрипки-литавры и трубы –Чтоб Истины образ возник...
Июнь, берущий в оборот.Благословение на фронт:– Какая ни случись беда –Ты только с Богом будь всегда.
Тридцать лет мы пишем мартиролог.И в тяжёлом, как война, дымуК нам приходят воины, которыхНе дождались в праздничном дому.
Сквозь сотни бед, сквозь все коллизииДо майских вод от первых льдинУшла Сибирская дивизияС Наро-Фоминска на Берлин!
Хотя порою завывали,Не запивали – бог храни!О горе бабы забывалиВ престольно-редкостные дни.
Склонюсь к твоему изголовьюв плену у больничных палат,отец, истекающий кровью,как в тесном окопе солдат.
Трёхвёрстка* с грифом. Она секретна.На ней – армейские письмена.Любая мелочь в пейзаже окрестномна эту карту нанесена.
Сколько б раз ни ожила атакаВ беспощадной памяти твоей,Леденеет кровь в тебе. ОднакоТы видал и нечто пострашней:
Сколько было детей на Крестовскомдо войны!Я видел – сотни!По именам...
Сколько бюстов на родине нашей,Сколько бронзовых тёмных имён,Нераспаханных брошенных пашен,Неразвёрнутых красных знамён!
Сколько в бой уходило солдат!Лишь десятый вернулся назад,и лишь несколько звёзд золотыхнам осталось, как память о них...
Сколько десятилетийСтучат и скрипят на планетеКостыли и протезы –Дерево и железо, –Об этом история знает.
Сколько ждёт нас бед и испытаний...Не идя на дружественный зов,Рушит наши памятники Таллин,Оскверняет прах фронтовиков.
Сколько мудрости в песне народной!Бесконечны напевы, легки.То нахлынет струёю холодной,Как дыханье могучей реки.
Сколько мы потеряли близких!Сколько братских могил вокруг!Над могилами не обелиски –Миллионы поднятых рук.
Сколько помню – мама в полеОт темна и до темна.Наигравшись за день вволю,Ждать садился у окна.
Народ замолчал от печали,когдаснежный ров был разрыт.В нёмтело цеплялось за тело.
Скоро, скоро я домой поеду,И земля закружится в окне.И в купе какой-то непоседаЗаведет беседу о войне.
Скошены последние гектары,Не найдёшь в полях ни колоска.Перебором тихих струн гитарыОсень приплыла издалека.
На пятачке, вблизи вокзала,Под смех и раздражённый плачНередко музыка звучала,Которую творил скрипач.
Шла война… И казалось ошибкой –По пожарам дорог фронтовыхШёл солдат, как солдат… Только скрипкаОтличала его от других.
Скупа Земля на лавры и бессмертье,Но знаю я, что на века впередОна в своей истории отметитНеповторимый сорок пятый год.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан