Паоло Хемпетти –Финский мальчик – осколок войны.Ждут тебя твои белые лебедиНа зеркальном стекле тишины.
Читать
Я – горожанка. Я росла, не зная,Как тонет в реках медленный закат.Росистой ночью, свежей ночью маяНе выбегала я в цветущий сад.
Он никогда о войне не рассказывал.Молча стучал деревянной ногой.Это ему было строго наказаноСовестью, правдой, здоровьем, судьбой.
Измятый, пожелтевший треугольник:«Проверено цензурой», и печать.Братишка мой, ещё вчерашний школьник,Писал: «Привет, мои родные брат и мать...
Ярких красок радужные бликиИ зари торжественный салют…А в тюрьме, что рядом, – крики, крики:Мать-гречанку на расстрел ведут.
Дошли до больших юбилеевПоэты военной поры.Их головы только белеютВершинами снежной горы.
Ты помоги мне, сердце,Уведи –В те давние года,В сторонку дальнюю...
Ты шла,уверенно стуча,по гулкому перрону,и солнце на твоих плечахлежало, как погоны.
Когда с войны мой дед пришёл,На месте старого жилищаНашёл он обгоревший колДа груду россыпи кирпичной.
Небо. Синее небо. Голубые цветы.Влезть на облачко мне быда взглянуть с высотына родную долину...
Опять звучит сигнал ночной тревоги.Орудья бьют, – как видно, до утра.И за рокадой*, вдоль ничьей дороги,Пылают, словно свечи, хутора.
Он по плечо мальчишке-первоклашке,Его война урезала на треть,Но он смеётся, в клетчатой рубашке,И пьёт вино, и начинает петь!
Бывало, скажут: Киев –Пойдут сады, поля.И встанут – вот такие! –Гвардейцы-тополя.
Листочки ветер перелистывал,И солнце по-июльски жгло,Когда пришли мотоциклистыВ мое далекое село.
А 9 мая ты вспомнишь меня…Пусть забыла совсем, но 9 маяВ ликованье и скорби победного дняМежду нами дорога проляжет прямая…
Тридцать лет мы пишем мартиролог.И в тяжёлом, как война, дымуК нам приходят воины, которыхНе дождались в праздничном дому.
Сквозь сотни бед, сквозь все коллизииДо майских вод от первых льдинУшла Сибирская дивизияС Наро-Фоминска на Берлин!
Хотя порою завывали,Не запивали – бог храни!О горе бабы забывалиВ престольно-редкостные дни.
Склонюсь к твоему изголовьюв плену у больничных палат,отец, истекающий кровью,как в тесном окопе солдат.
Трёхвёрстка* с грифом. Она секретна.На ней – армейские письмена.Любая мелочь в пейзаже окрестномна эту карту нанесена.
Сколько б раз ни ожила атакаВ беспощадной памяти твоей,Леденеет кровь в тебе. ОднакоТы видал и нечто пострашней:
Сколько было детей на Крестовскомдо войны!Я видел – сотни!По именам...
Сколько бюстов на родине нашей,Сколько бронзовых тёмных имён,Нераспаханных брошенных пашен,Неразвёрнутых красных знамён!
Сколько в бой уходило солдат!Лишь десятый вернулся назад,и лишь несколько звёзд золотыхнам осталось, как память о них...
Сколько десятилетийСтучат и скрипят на планетеКостыли и протезы –Дерево и железо, –Об этом история знает.
Сколько ждёт нас бед и испытаний...Не идя на дружественный зов,Рушит наши памятники Таллин,Оскверняет прах фронтовиков.
Сколько мудрости в песне народной!Бесконечны напевы, легки.То нахлынет струёю холодной,Как дыханье могучей реки.
Сколько мы потеряли близких!Сколько братских могил вокруг!Над могилами не обелиски –Миллионы поднятых рук.
Сколько помню – мама в полеОт темна и до темна.Наигравшись за день вволю,Ждать садился у окна.
Народ замолчал от печали,когдаснежный ров был разрыт.В нёмтело цеплялось за тело.
Скоро, скоро я домой поеду,И земля закружится в окне.И в купе какой-то непоседаЗаведет беседу о войне.
Скошены последние гектары,Не найдёшь в полях ни колоска.Перебором тихих струн гитарыОсень приплыла издалека.
На пятачке, вблизи вокзала,Под смех и раздражённый плачНередко музыка звучала,Которую творил скрипач.
Шла война… И казалось ошибкой –По пожарам дорог фронтовыхШёл солдат, как солдат… Только скрипкаОтличала его от других.
Скупа Земля на лавры и бессмертье,Но знаю я, что на века впередОна в своей истории отметитНеповторимый сорок пятый год.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан