Голодуха,голодуха…И скули тут не скули –Ноги мокнут,В крынке – сухо.
Читать
Солдат без наград… А таких – миллионы…А ну-ка без них мы могли б победить?А ну-ка без тех, кто нам делал патроны,Кормил, одевал, хоть и был позади?
Качается год сорок третийна ветках немецких ракит.Вдыхая неласковый ветер,отец на откосе стоит.
Сбросив в сенях грязные ботинки,Не решался посмотреть на мать.И пальто, что только из починки,С плеч худых боялся он снимать.
День Победы.Разводы тумана.Мелкий дождь.Барабаны вдали.
Когда мы под самой МосквойЗа землю свою погибали,Тогда вы нам тем, что второйОткроете фронт, помогали...
Солдатские дороги,Коричневая грязь,С трудом волочишь ноги,На климат разъярясь.
Властно владеет любовь душой,Ненависти не скажешь: постой.Ненависть – пламя вулкана. ПустьСтанет жена палача вдовой!
Прекрасный Киев наш на вековечных кручах!Многострадальному – хвала тебе, хвала!Пускай сияет день, где ночь, как смерть, прошла,Пускай блестит луна, где небо было в тучах!
Мы пьём дешёвое вино,На пламя смотрим мы вполглаза.Мы не встречались так давно,Что перезрели для рассказа, –Мы пьём дешёвое вино.
То не трубы трубят боевые,Не кровавый слезится закат –Гулеванят осины шальныеНа костях неотпетых солдат.
Не по годам, серьёзно слишком,На мой вопрос: «Цветы кому?» –Ответил с гордостью мальчишка:«Цветы дедуне моему…»
И снова память, тешась и колдуя,Мне прошлое показывает в рост.Меня, как в сорок первом, – молодую,Швыряя ночью на Дворцовый мост.
Ещё порой ей снились по ночамПороховое огненное небоИ тусклая над книгою свеча,Невкусный, горьковатыйломтик хлеба…
Ну вот и всё, друзья! ОкопыНам больше с вами не нужны.Перелопатив пол-Европы,Россия – в логове войны.
Слепой солдат пришёл с войны,Лицо – ожог сплошной.Но был, как был, он для женыИ милый, и родной.
Слишком короток наш человеческий век,Потому и не надо спешить, человек.Ты весною вглядись в журавлиный косяк,Как пугливо он выглядит в небе родном.
Словно угли – первые мозоли.Так и жгут они, раскровенясь.Дважды перекопанное полеПерекапываем в третий раз.
…После схватки долгой и упорноймы в село Минаево вошли.Где же дом высокий и просторный?Всё фашисты начисто сожгли.
Тише ласточки – резвые птицы,Тише, май, наполняй небосклон,Потому что мой мальчик в ресницахДержит детства последнего сон.
Перед атакой он пришёл в траншею.Почти не поворачивая лиц,Запоминали лишь худую шею,Невыгоревшее сукно петлиц…
Леса обугленные, земли обожженные,Простите мне, что в скорбный часЯ не оплакиваю вас.А раньше было: в поле васильки
То не гром прогремел в вышине,То не сдвинулись тучи седые,То Георгий на белом конеОбъезжает пределы России.
Благословен тот день и час,Когда раскинулась коврамиЗемля, которую ТарасБосыми исходил ногами
Не ради славы, чтоб историкписал трактаты обо мне,провёл я – труд был этот горек! –четыре года на войне.
Она пришла перед рассветом,ещё пропахшая войной,в шинель солдатскую одета,с нехитрой кладью за спиной.
В газетке чахленькой фашистский рифмоплетНаплел сентиментальное такое…И сердце снова сутки напролетКричит, кричит, и нет ему покоя.
Мы видели в глазах людей укор,Когда в бинтах мы отходили, в саже.А после нас их через час – в упор,А через два их – в землю заживо.
Мы с радостью вперед смотрели,Мы знали – это впереди,Мы быть похожими хотелиНа вас, товарищ командир.
Вот пехота в землю врылась,Пот со лба пехоты льет.Окопалась, закрепиласьИ опять глядит вперед.
Под Ельней, под Орлом, под Минском ли...Устав от битв и непогод,Солдаты спят под обелисками,А служба... Служба их идёт.
Надо мною лазоревый холст,А вокруг – всё леса да леса!Край мой слуцкий из тысячи звездХочет выткать себе пояса.
Была империя размолота.Рейх третий пал. И вот с утраНа площадях большого городаЛюдей кормили повара.
И такой ещё случай был.Ну совсем небывалый случай:Он деревню свою бомбил,Будто бочки бросая с кручи.
Случайно в мемуарах генералаПрочел и вздрогнул: «Зайцева гора»!Ведь наша часть ее атаковала…Всё вспомнил я. Всё было как вчера…
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан