Забыть ли мне, как под Смоленском
Артиллеристы наши впрямь
Вцепились в землю. И – ни с места! –
Хотя и немец был упрям.

Красные раны тел.
Рваные рвы земли.
Никто умирать не хотел!
Да – помогли…

Как долго память носит креп!
Болит рука, которой нет.
Болит душа (которой нет)
И стонет – по кому?.

Летний вечер погожий,
Пропахший парным молоком.
Лёгкий ветер по коже
Пробегает, ласкаясь щенком.

В бой иду, как витязь древний,
За тебя, моя земля,
За привольные деревни,
За широкие поля.

Так сбываются сказки в России…
От великих трудов и утрат
ты всё крепче, смелее, красивей,
будто в битвах бывалый солдат.

Места боев затянуты травой,
А шевелюры наши поредели,
Но, возникая в песне фронтовой,
Война пошевелит осколок в теле.

Сколько помню – мама в поле
От темна и до темна.
Наигравшись за день вволю,
Ждать садился у окна.

Трубы.
Трубы.
Трубы.
Трубы.

Ты написал, найдя случайный адрес,
И я не знала, кто ты и какой.
Но прежде неизведанная радость
В меня вливалась каждою строкой.

В нашем третьем «б» послевоенном,
На «камчатке», у окна во двор,
Возвышались Тимофей с Матвеем –
Локоть к локтю и к вихру вихор.

Победы давнее дыханье
Ещё колеблет алый стяг,
Не позабыто вдов рыданье,
И ветераны держат шаг.

Печальный дождь, как жизнь в стране
Родимой, где не забáлуешь,
Что сумерками утро жалуешь
И бродишь сумраком во мне?

Был город взят. С гвардейцами-орлами,
Вверх по ступенькам, через вестибюль,
Как победитель он вошел в парламент,
Где на колоннах – оспины от пуль.

Мирный жребий военного флота:
Днём и ночью курки взведены.
И живёт ощущение фронта
В нас, родившихся после войны.