Судьба – души нелёгкий опыт…Среди отеческой землисначала заросли окопы,а мы – потом уже росли.
Читать
Захолустный сын России,По-крестьянски тих:В двадцать – услыхал впервыеПаровозный крик.
Едим замёрзшего грачаВ уюте тесного жилища.Она красна и горяча,Морозом даренная пища.
Мимо Александровского садаМатери из дальних сел идут,Своего российского солдатаВаней, Петей, Колею зовут.
Мистичка из местечкапредсказывала год,когда затянет речкалюдей в водоворот...
Фронтовик сутуловатыйСмотрит в фото на стене:Вот таким я был когда-то,Восемнадцать было мне!
Мне помнится ясно и чётко:Моряк воротился. И вот –Такую лихую чечёткуОтбацывал он у ворот!
Начинается день усталостью.Поясничными злыми болями.Это значит, что дело к старости,К отголоскам войны тем более…
Вьюжит, вьюжит, ох как вьюжитЗагулявшая метель…А в избе – нехитрый ужин,За столом сидит «артель».
Я помню день осенний, мглистыйИ тот земной свинцовый град,Как бомбы сыпали фашистыНа неприступный Сталинград.
Мы с тобой из Сибири,Майским солнечным днёмНас под Прагой убилиПулемётным огнём.
Немало видел я могилС надгробьями недорогими.Одни я сам устало рыл,Стоял, склонившись, над другими.
Мы утром гуляем у светлой воды,Пускаем кораблики в Каме,Для раненых мы собираем цветыИ в госпиталь входим с цветами.
Послевоенные годы победные.Брянщина гордая, Брянщина беднаявыжжена, вытоптана оккупацией,будто прошёл сатана…
Тихий снег над грохочущим миромПродолжает идти, как тогда,Когда Бог онемел над клавиромИ катилась под траки звезда.
В чем слава солдат, уходящих в атаку, –Глазам не увидеть, рукам – не объять.Она не жестянка нагрудного знака,И слово не в силах ее передать.
Мы выбирали берёзы прямые,стройные в нашей весенней долине,глядя на слезы деревьев немые,с сердцем тяжёлым берёзы валили.
Есть на свете горное плато,Место жительства горных коз…Говорят, от славы солдатаК небесам оно поднялось.
Во взводе были парни из Казани,И старый молдаванин, и еврей…Но лейтенант басил: «Вперед, славяне!» –И все мы дружно лезли из траншей.
В разрыве хрупкого кустарникаСлова прощальные смолкают,И слёзы синие, хрустальныеВ глазах у женщины сверкают.
Сладко мне пожилось-попилось,голытьбе, продолжателю рода,на железной земле поспалосьпод присмотром большого народа!
Сладко пахнет привянувшим сеном –Начинается луг от избы.В этом мире, со мной откровенном,Что мне нужно ещё от судьбы?
Когда отца на поле бранномподмяла дымная броня,я разминулся с младшим братом,который мог быть у меня.
Цыганистый, кудрявый, белозубый –Он был без ног.Но как он был красив!И каждый взгляд – кривились в гневе губы!
Ушло это время, но след не истёрсяИз памяти нашей живой…Багровым рубцом он в судьбу нашу вросся –Тот огненный след фронтовой.
Следы войны неизгладимы!..Пускай окончится она,Нам не пройти спокойно мимоНезатемненного окна!
Я, по Красной площади гуляя,Множество людей встречал там разных –Белых, жёлтых, чёрных – отовсюду,Посетивших древнюю Москву.
Слёз не лей – бесполезные слёзы,Хоть весна и войне – капут.В небе ласковом – первые грозыГромыхают и птицы поют.
Пологие веки смыкая,Сутулая, в платье цветном,К гармошке плечом приникая,Весь день об одном, об одном:
Слепого палочка ведёт –Такая вышла доля.Не по асфальту он идёт,А будто минным полем.
Была Маруся молодая,Ломала лёд весной река,И мачеха, чужим стирая,Сыскала Марье жениха.
По тротуару идет слепой,а кругом деревья в цвету.Рукой ощущает онформу резных ветвей.
В огне бомбёжки,В адском скрежетеВдруг свет навек в глазах потух…Так обострила тьма кромешная...
У родника гремят ведром порожним,Под вечер драят самоваров медь…А он идёт, до боли осторожноПрощупывая каждый сантиметр.
Слепой солдат в шинельной рвани,Собрав «спасибо» по куску,Перебирает на баянеСвою незрячую тоску.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан