Уж четверть века позади,
Какой же след найду я
От тех боев? А мне:
– Найди! –

Много месяцев этой войне.
Дни, как танк тяжелы, шагают.
День и ночь я грущу о тебе,
Ясных глаз мне твоих не хватает.

Милая, не плачь, не надо,
Грустных писем мне не шли.
Знаю сам, что ты не рада
От любимого вдали.

Два дня орудийной пальбой
Шатает всю землю под нами.
Два дня и две ночи без сна.
Поверишь, нам вечности мало!

Я ждал тебя всё детство, мой отец…
Вот входишь с вещмешком, через плечо
В свою совсем не новую избу
Несмело, будто скромный, тихий гость.

Да здесь ли шли бои когда-то?
Лежит огромная страна,
Где все спокойно в час заката,
Где в час рассвета – тишина.

Глядела в дымный небосвод
С бессонною заботою.
– А мой Иванко всё идет?
– Идет, идет с пехотою.

Знаешь, Валюша Довгер,
я бы так не сумела,
да и немногим мужчинам
дела твои по плечу.

Мы под одним и тем же небом синим
С тобою, брат мой, были рождены.
Мне говорила мать: «Брат – на чужбине,
Бежал от распрей из родной страны.

От старых ран отец наш умер,
Оставив пенсию семье
И нас оставив в вечной думе:
Как быть, что делать на земле.

Мать моя плачет, хоть фильмы – пусты,
нету в них правды, крикливы герои,
в новых шинелях с одною дырою,
в новых фуражках ползут сквозь кусты.

Когда проглянет изглубока
Луны бессмысленное око
И выйдут звёздные стада –
Вновь эта ночь глухонемая...

Возвращались солдаты с войны.
По железным дорогам страны
День и ночь поезда их везли.
Гимнастерки их были в пыли

Передний край, он не такой, как тот,
Когда в снегах по пояс иль в трясине
Богатыри Синявинских высот
Пощады, умирая, не просили.

Тётя Таня, помнишь вечер?
Вот такой же точно вечер.
Сердце трепетно стучало…
Головой ветла качала…