Темная ночь, только пули свистят по степи,
Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают.
В темную ночь ты, любимая, знаю, не спишь
И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь.

Под одною крышею со мной,
На зелёной улице земной
Доживает годы в тишине
Человек, убитый на войне.

Он не оставил этот город.
С ним разделил и тьму, и голод,
И смерть. И не искал наград,
И не покинул Ленинград.

День как день.
Но мельканье в глазах от нарядных детей.
Малоохтинский рябью лиц загорелых подёрнут,
Как бликами солнца поверхность Невы.

С бугра, откуда-то оттуда,
Где небо выбелил рассвет,
Бьёт шестиствольная паскуда,
С подвывом лупит – спасу нет.

Жди меня, и я вернусь,
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Жёлтые дожди

Моя семья, мой полк пехотный!
Я не забуду ту страду,
Когда повзводно и поротно
Мы засыпали на ходу;

Майский день. Небольшое село.
Всех привычно сближает беседа
И желанье отметить Победу
За торжественный стол собрало.

Опять – воспоминанья о войне…
Невесело и не спокойно мне.
Ещё десятилетье миновало,
Ещё мои защитники ушли…

Разведку размыло в тумане дебелом.
И взвод провалился в туман, как в трясину.
Я снова ощупал локтём парабеллум,
Который отдать пожалел Константину.

О ночь сорок первого, полною чашей
Тебя зачерпнул я. Ребёнком меня
Траншеи кормили крапивною кашей,
«Катюши» баюкали в зыбке огня.

Вы с нами делили нелегкие будни похода,
Солдатские прачки весны сорок пятого года.
Вчерашние школьницы, мамины дочки,
Давно ль полоскали вы куклам платочки?

Он – командир. До умопомраченья
Натаскан наступать и побеждать.
Ни разу он в атаке, в отступленье
Не вспоминал свою и Божью мать.

Когда умрёт последний фронтовик,
Не отболят залеченные раны –
Войну напомнят нам киноэкраны
И корешки потёршиеся книг.

Кольцо огневое все туже сжималось.
Голодный, холодный, промерзший насквозь,
На кромке земли, как скала, возвышаясь,
Стоял Ленинград, наш могучий форпост.