АВГУСТ 1941 ГОДА
Ласточки на бреющем полете
Задевают тихую траву.
Я не знаю, как вы все живете, –
Здесь я очень буднично живу.
В ночном бреду томившийся солдат
Не вспоминал про яблоневый сад
И сельских утренников синеву,
Зарей студеной павших на траву,
Не звал к себе: – Явитесь, воскресив
Забытой жизни праздничный мотив.
Слова команды. Пересохший рот.
И шепот, что слышней, чем крик «вперед!».
Я приподнялся и сказал: – Сосед,
Где видишь ты ракет сигнальных свет?
Не нам теперь горнист играет сбор
В железной роще мертвых – Красный Бор.
Высоких сосен заунывный гул.
Вот санитар у печки прикорнул.
…А там в траншеях – стылая вода,
А там над рощей – тихая звезда.
А там от роты – только мертвецы,
Лицом к врагу упавшие бойцы.
И ты стоял, как повелел Устав,
Забыв о ранах, кровью напитав
Колючую окопную траву,
С гранатой – к бою: – Я еще живу! –
…Ночная тень колышется слегка,
И тянет к нам теплом от камелька.
А за палаткой в призрачном лесу
Убитого полковника несут.
Теперь начальство наше – доктора.
– До света спать, – сказала нам сестра.
До света спать! Он недалек – рассвет!
А все-таки счастливый ты, сосед!
Пускай в бреду, но ты услышал: сбор
Для всех живых играет Красный Бор.