…Идут ночами
Маршевые роты:
Я из окна
Увидел их, живых.

«Нас двадцать восемь. И Москва за нами.
Поля, снега… Россия велика!
Но отступать нельзя перед врагами
Ни на вершок. И ни на полвершка»**.

От боли скрочившись, деревья
Со стоном падали ничком.
Земля ходила ходуном,
И слизывал огонь деревню.

Полиняли от слёз рукава,
Побелела от дум голова.
Время за полночь – надо бы спать,
Да в терновых колючках кровать,
Да в холодной подушке – шипы…

Мне помнятся мальчишеские речи.
Слова звучали с клятвой наравне.
Был каждый этой клятвою отмечен:
– И мой отец был тоже на войне!

С внуком гуляет задумчивым парком.
Ходит за хлебом и молоком.
Жизнь ощущает – бесценным подарком
И с ощущеньем другим – незнаком.

Разыгрались парни в городки,
Разрушая звонкие фигуры.
Если удаются им броски,
То улыбок не скрывают губы.

Пожалуй бы, пора забыть
Ту боль, что сердце истязала,
Забыть, что лучший друг убит,
Забыть, что сверстников не стало.

По всем городам и по сёлам
Шёл праздник, печатая шаг,
Над каждым домишком весёлым
Победно расструивал флаг.

От гари и дыма слезятся глаза
Над русской равниной бушует гроза.
Тяжелой лавиной проносится шквал.
Железо и уголь дает нам Урал

Из города уже был изгнан враг…
Еще дымились взорванные зданья,
И где-то близко – взрывов полыханье
И грохот нескончаемых атак.

В субботу накануне выходного,
Когда ложатся сумерки вокруг,
Опять приходят лыковские вдовы
На огонек к старейшей из подруг.

Ты в рост распрямлялся под пули
в минуты смертельных атак,
А я, если надо, смогу ли
подняться гражданственно так?

Прожектор выхватил из темноты
Рогатые лиловые кусты.
Мелькнул ручей в белесой полосе,
И стало ясно: талый снег осел.

Не счесть ушедших на тот свет
В теченье злых военных лет.
Не счесть всех душ развоплощённых,
Творцом над нами вознесённых
Туда, где им житьё дано.