Мы уходим на северо-запад,
И рыдает, и пляшет перрон,
Но гармонь, задохнувшись внезапно,
Замерла – и притих батальон.

Огни, огни над братскими могилами,
Сердца погибших – память грозных лет.
Им вечно оставаться негасимыми,
В их пламени – былых мечтаний свет.

Кинохроника 43-го года...
В кинозале грохочет, ревёт непогода,
Заметает окопы на дымной равнине,
И в рядах серебрится отсвеченный иней.

Под живым разноцветным сияньем,
Сшитым нитями сонных лучей,
Мой отец по колено в тумане
Ждал атаки средь белых ночей.

Вчера, от жары багровея,
Над топью курляндских болот
Метала огонь батарея,
Полки провожая вперед.

Надрывается репродуктор
голосами торжественными разными.
А за окнами – солнечное утро,
нарядное, как сам праздник.

По-над белыми горами – красные зарницы,
То ли ветер, то ли память не даёт забыться…
То ли плещут по-былому волны на Осколе,
То ли русичей шеломы замерцали в поле...

Ах, война!.. Но эти прожитые годы
Не оставили на памяти следа…
Лишь походы, лишь походы, лишь походы –
Необорванная вечная страда.

Шумел сурово Брянский лес,
Спускались темные туманы,
И сосны слышали окрест,
Как шли на битву партизаны.

Кровавый бой. Бомбежка.
Привал. Разбитый лес.
Печеная картошка,
сухой деликатес.

Гора над моей деревней: возле неё погреться
память не прочь, как будто – это коровий бок.
С вершины этой горы видно другое детство,
или, верней, преддетство, замысел между строк.

Здесь нет живых и неживых,
Здесь нет своих и несвоих.
Пришли иль не пришли с войны
Все, Родина, Твои сыны

Урок отменяется пятый,
Хоть в школе порядки тверды.
В спортзале физрук угловатый
Поспешно ровняет ряды.

– Стой! – сказал комбат, и упал батальон.
Ночь, как чёрный дым с четырёх сторон.
Тишина! На войне, словно гость, тишина.
А в родимом краю ждёт-пождёт жена

Когда тебе придется в жизни круто –
Любовь изменит, отойдут друзья
И, кажется, прихлынет та минута,
Перед которой выстоять нельзя, –