В вечернем сумраке на бак,
Зимой в добротном полушубке,
Я выхожу зажечь табак
Своей видавшей виды трубки.

Снова дочь умчалась на свиданье,
Сын с отцом сражаются в «бою»,
Том, что на компьютерном экране:
«Мышкой» вверх – и все опять в строю.

А в деревушке нашей малой,
При дедах наших и до них,
Всё рядовых рожали мамы,
Всё рядовых, всё рядовых.

Войну я видел не на расстоянии,
Не издали, попав в ее кольцо.
Я – рядовой в своем солдатском звании,
Три года ей заглядывал в лицо.

Здесь обелисков больше роты.
Над кручею стрижи стригут.
Кладбища высятся ворота –
Тишь, торжествуя, стерегут.

Мать о сыне, который на Курской дуге, в наступленье
Будет брошен в прорыв, под гранату и под пулемет,
Долго молится, перед иконами став на колени, –
Мальчик выживет, жизнь проживет и умрет.

Помню с детства: под навесом крыши
смастерили ласточки гнездо.
Из ватаги озорных мальчишек
разорить его не смел никто.

Мой маленький лейтенант
В пилотке – чуть набекрень.
На гимнастёрке – в обхват –
Широкий тугой ремень.

В полночь холодно, в полдень жарко,
Ветер хочет всю пыль смести.
Остается рабочий Харьков
Вехой, пройденной на пути.

Следы войны неизгладимы!..
Пускай окончится она,
Нам не пройти спокойно мимо
Незатемненного окна!

Не забывай те грозные года,
Когда кипела волжская вода,
Земля тонула в ярости огня
И не было ни ночи и ни дня.

Попал под пули взвод
У жаркой переправы,
И, раненный в живот,
Упал солдат на травы.

Ушли на фронт солдатские составы,
Дымок оставив у родных жилищ.
И падая в некошеные травы,
Пахну́л он горем свежим пепелищ.

В чем слава солдат, уходящих в атаку, –
Глазам не увидеть, рукам – не объять.
Она не жестянка нагрудного знака,
И слово не в силах ее передать.

Цветёт у дороги ромашка.
Лежит мальчуган под сосной.
Его голубая рубашка
Обрызгана алой росой.