Этот путь лежит с войны Великой
Прямо на Берлин и на Потсдам.
Женщины выходят с земляникой
Точно к проходящим поездам.

В тот страшный год с бандитской хваткой
И сталью вражеской руки
Подверглись «новому порядку»
По хатам бабьи сундуки.

Зажженный войною, горел горизонт,
Пылали и скирды, и хаты.
Наш класс уходил добровольцем на фронт,
И нас провожали девчата.

Послевоенные года...
Ещё отчётлив гул последних
боёв для сверстников отца –
фронтовиков двадцатилетних.

Простят ли потомки наш век за такое:
Мишени встают в океане травы…
Солдаты, солдаты! Вам нету покоя,
Но все сознают, что покой – это вы.

Я жил в ауле Бакабас
невдалеке от Исилькуля*,
свои каникулы смакуя,
в труде, что радует всех нас.

В бранной жизни твоей, в снах тревожных твоих,
В перерывах между боями
Пусть звучит над тобой олонхо* дивный стих
О боях наших дедов с врагами.

…Все разговоры около закуски,
О том,
Что рюмка первая колом…
Но грелась печь...

Взмахнул сапер сигнальным флагом –
Шагай, пехота, не пыли!..–
За взводом взвод тяжелым шагом
Мы в город медленно вошли.

Грустные вести горечью полнят
Душу, и просит она одного:
Не умирайте, солдаты, кто помнит
Брата погибшего моего.

Облака уходят,
Город обстреляв, –
В нашем огороде
Мокрая земля.

Вот опять я спозаранку
Чемодан свой выношу
И по рельсовой Казанке
В город юности спешу.

Нет имён у камней придорожных –
Драгоценным они не чета.
Но душа замирает тревожно
Там, где алая кровь пролита.

В бронзе на черном мраморе
Сидит Айвазовский с палитрою
И пристально смотрит на море,
Недавно гремевшее битвою.

Лежат в земле солдаты –
Ты надписи прочти:
Одни и те же даты
У каждого почти.