Буханку хлеба мерзлую,
разметив вдоль шпагатом,
на Ладожском, на озере
делили мы когда-то.

К началу Второй мировой
Мы в школу ещё не ходили.
На станцию по мостовой,
Окутанный облаком пыли...

Шумно по лесу идём –
Громогласною ватагой.
Далеко за логом дом.
Преисполнен взгляд отвагой.

Серые тучи несут нам разлуку,
Серые тучи и пыль над Литвой.
В серой шинели жмешь ты мне руку,
Мой рядовой.

У дороги дом стоит,
в доме старый дед сидит.
Уложив ладони горкой,
он в окошечко глядит.

И тридцать лет после этой гибели
Я работаю, спорю. Люблю. Живу.
И ныне, губами шепча бесплотными,
Глядит на меня мой убитый двойник

Здесь рыли мамы ров когда-то,
Оставив нас в пустом селе,
Ломали хлипкие лопаты
В холодной глинистой земле.

Через поле мчатся танки
Напрямки.
Поднялися спозаранку
В путь стрелки.

Легки и на ногу, и телом,
Мы в голодуху
Весь день в игре.
И между делом
Грызём макуху*.

Ордена и медали начищены с вечера.
Две звезды – две кровиночки алые светятся.
Он идёт на парад, трудно дышит, заметно прихрамывает.

Совсем я не был зол или жесток,
но был обучен действовать прикладом,
стрелять, швырять гранату, бить под вздох,
и сам я весь прострелен и заплатан.

Чердаки, карнизы – их приют.
На дороге или у окошка
Бродят, задираются, клюют
Червячка ли, зёрнышко ли, крошку.

Я мальчонкой пошёл за грибами.
Вот за мной три десятка домов
Потерялись уже за горбами
Побелённых росою холмов.

Давно уж флаг Победы поднят,
Грозна лишь в памяти война,
А для меня и по сегодня
Не прекращается она...

Война грохотала, катилась,
И вот он – решающий бой!
Второе дыханье открылось
У наших солдат под Москвой.