На киноплёнке памяти моей
Отсняты кадры чёрно-белых дней.
И только детства солнечны все дни,
Как будто бы безоблачны они.

Пусть приняла борьба опасный оборот,
Пусть немцы тешатся фашистскою химерой,
Мы отразим врагов. Я верю в свой народ
Несокрушимою тысячелетней верой.

Ещё в очередях стояли разных,
И номера синели на руке…
Решил нам ЖЭк на новогодний праздник
Устроить ёлку в красном уголке.

Найду?
Дождусь ли –
Слова Наивысшего,
Чтоб звуки плоть и душу обрели?

Она в цвету. Она вросла в суглинок
И ветками касается земли.
Пред ней противотанковые мины
Над самыми корнями залегли.

Повезло нам сегодня с ночлегом –
Печка топится, лампа горит.
И подсолнух, засыпанный снегом,
Вдалеке на пригорке стоит.

Впервые – не видеть бы вечно! –
Я видел, как плыли тела,
И кровью тогда человечьей
Большая река зацвела.

Ни апельсинами, ни мятою
Машинный запах не стереть.
Я помню руки узловатые
И пальцы без фаланг на треть.

Махорка, хлеб, патроны – поровну!
Врастали в землю блиндажи…
Шинель отца – в ней запах пороха
И самый мирный запах ржи.

Глядите, люди, –
девка пред солдатом
средь бела дня, насмешек не стыдясь,
стоит в тени розовых акаций

Его прислали в роту с пополненьем.
И он, безусый, щуплый паренёк,
разглядывал с наивным удивленьем
такой простой и страшный «передок».

В наш дом после войны семья вселилась –
Жена и муж, и трое ребятишек.
Их мама называла «квартиранты».
Мужчина был худым, его лицо
Не просто бледным, восковым казалось.

В Аллаха верил, почитал пророка,
Старался жить, как поучал Коран,
И соблюдал посты от срока к сроку
Мой дед трудолюбивый Рамазан.

О счастье не могло быть речи,
Когда, чтоб не страдать в плену,
Народ страны взвалил на плечи
Отечественную войну.

Мир видеть в перекрестии прицела
Мне довелось – бесцветный, как зола.
Берёзка, скажем, что вдали белела,
Не больше чем ориентир была.