До артподготовки осталось немного:
тринадцать минут всего.
Комроты промолвил спокойно и строго,
связного позвав своего:

…Бой пpошёл. Беру листок измятый
Для письма – из книжки записной –
И пахнуло уссурийской мятой,
Нашей милой зелeнью лесной.

Тишина. Предутреннею ранью
Небо с посветлевшею звездой.
Ночь плывёт над Нижней Елюзанью*,
Над притихшей тёмной Кададой**.

О пропавших без вести гадают,
Смотрят вдаль печальные глаза.
До сих пор их дома ожидают,
Падает на карточку слеза.

Детство. Ёлка. Мандарины.
В школе музыка и смех.
Веселей, чем именины
Этот праздник был для всех.

Каждый по-своему
утверждает себя.
Один расписывается на храме:
«Здесь был Вася»...

Был с солдатом схож я мало,
был я тощим, словно тень.
И владел из арсенала
лишь пилоткой набекрень.

Вдовья доля, как ты нелегка!..
Оставались вдовами девчонки.
Не надела чёрного платка
После полученья похоронки.

От войны – до войны
Перепахано Поле Победы.
От войны – до войны.
Благодатное, чистое небо.

Я помню зайца с ватными ушами
И куклу, закрывавшую глаза.
Пусть нас уже не звали малышами,
Но без игрушек было нам нельзя.

В то утро мы забыли о войне.
Мы радовались солнцу и весне,
Всем классом спорили о славе и любви,
О Жанне д’Арк* и о бессмертном Данко**...

– Добить врага! – нам Родины приказ.
Мы третьи сутки не смыкаем глаз.
Мы наступаем. Бьются у реки,
Тесня врага, советские полки.

Июнь сорок первого… Мятные травы,
весёлые косы, прокосы, стога!
Цветёт сенокос. И ребячья орава
ушла из улуса в луга.

Солдат оставил тишине
Жену и малого ребёнка
И отличился на войне...
Как известила похоронка.

Нас не баловали транзисторами
И перстнями высокой пробы,
Я в семнадцать с геодезистами
На Дону размечал окопы.