Муж геройски погиб за Россию,
Под Смоленском настал его час…
И навеки платочек твой синий
Соскользнул с молодого плеча.

В сером небе казарки*,
У амбаров галдёж…
Нагружали в бестарки**
Трудоденную рожь.

Гитлеровцы-гады
Лезли к Сталинграду.
Перед ними Волга –
Русская река.

Я ночью Зов бросал в пустыню –
Никто не откликался мне,
Лишь отголосками пустыми
Дразнило эхо в тишине.

Сердце, сердце, потерпи взаперти!
Не гуди, башка контуженая!
Нам бы только это поле перейти –
и вповалку бы, не ужиная.

Ночь. В землянке темно.
Тишину на дворе
Нарушает смертельная вьюга.
Мы распили вино

Стало домом её в центре города старое кладбище,
Не нашила обнов, не набегалась вволю в кино.
Как в окопе одном, спят в земле боевые товарищи,
А она – чуть в сторонке от них, под стеной.

Сыновним чувством схваченный в кольцо,
Смотрю, как дождик трудится над пашней.
Какое было у отца лицо
В атаке той последней рукопашной?

Белый апрель:
белая замять распоротых пуховиков и подушек
по дорогам;
белая кипень вишневых садов в палисадниках

Что несёт война, я знаю!
Потому-то в эту ночь
я природу заклинаю –
людям всей земли
помочь.

Звериноликую, кровавую,
Как из фантастики, страну,
Выдавливая краски алые,
Рисуют школьники войну.

Я спал в окопе тесном. Предо мной,
Январской озаренное луной,
Блестело поле. Красная ракета
С шипеньем догорала на снегу,

Снова рвутся снаряды вблизи,
Где-то вновь разгорается бой.
Я в промокшем окопе, в грязи,
Смерть кружит над моей головой.

В декабре всё помертвело,
Холодов пришла волна,
Стало слышно, как гремела
Под Калинином война.

Я был рождён в голодный, трудный год
Февральским днём под стоны злой метели.
«Хорош мужик! Такой не пропадёт!» –
Смеялись бабы возле колыбели.