На волнах времени плывёт душа –
То в прошлое, то в будущее глянет.
Изрезанный морщинами судьбы,
Подснежными следами испещрённый...

Когда похоронка пришла – для него
Застыли озёра и реки.
Не видел, не слышал старик ничего,
Как будто бы умер навеки.

Мастерила мама покрывало
Из ярчайших тканевых полос,
Лоскутки годами собирала,
Так же день за днём я рядом рос.

Мне в наследство достались военные сны
И погон с офицерской звездой.
…Входит фронт сквозь усталые ветви ресниц
Обгорелой взрывною волной.

Гудит земля. Шагают части.
Идут – и края не видать,
На бой идут. И кто – на счастье,
И кто – на смерть, не угадать.

Там, где землю разорвал снаряд
И сочился кровью снег подталый,
Выросли берёзы и стоят,
Шевеля ветвями многопало.

Кружится тихий снег.
Жарко горит село.
Небо, как в страшном сне,
Пламенем обнесло.

Ты помнишь, отец, у ворот Будапешта
в сто тысяч стволов громыхающий бой,
такой, что невольно слабела надежда
живым-невредимым вернуться домой.

Обелиски густы на селе.
Край пронзили собой обелиски.
В дождевой и проржавленной мгле
Растворяются длинные списки.

Я не умру – нет смерти мне,
пока не полюблю.
Я губы красные во сне,
как бабочек, ловлю.

Какие качели,
какие деревья в саду!
Гречихи цветенье
и солнечный день – на меду.

Какой-то хищник, «тигр» или «пантера»,
От времени проржа́вевший насквозь,
Откроется вдруг взгляду, как химера
Былой войны…

Звучал кавалерийский марш,
Короткие слова приказа.
Вершился бранный подвиг наш
В просторах северней Кавказа.

Для Петровича – угол красный,
Самый полный стакан вина.
Ведь известно, какой же праздник
Без лихого говоруна!

Нельзя перед сопками не поклониться
И молча не встать над полярной рекой.
Над Западной Ли́цей, той памятной Ли́цей
Стоит отвоёванный кровью покой.