…И серебряных рыб в небе реяли стаи,
И молочные полосы прожекторов…
И душа замирала, томясь и страдая,
На костре истязаний, то корчась, то тая,

В наш дом после войны семья вселилась –
Жена и муж, и трое ребятишек.
Их мама называла «квартиранты».
Мужчина был худым, его лицо
Не просто бледным, восковым казалось.

Он, как рукой, корявой веткой
Остановил: «Не узнаешь?»
Я, вспомнив, вздрогнул, – здесь в разведку
Спешил с друзьями через рожь.

А нам орденов не давали,
Знать, не за что было давать.
Мы просто в окопах лежали,
В каких нам велели лежать.

Паду однажды на полях войны,
Объяв чужую даль прощальным взглядом,
И никого с родимой стороны
Не будет в этот миг со мною рядом.

Поклон печному миру, сладкой тяге,
Травинкам шерстяным и протяным*.
Я далеко, я просто на бумаге,
Истаявший послевоенный дым.

Обожгло меня горячим ветром,
укололо струйками песка;
может быть, в каком-то миллиметре
пролетела пуля от виска.

Может, так это будет, а может – иначе,
Я в окно постучу, ты промолвишь: «Войди!»
Но, увидев меня, засмеешься, заплачешь
И лицо свое спрячешь у меня на груди.

Мела позёмка, подвывая,
Как будто бы в дурном кино,
Не огневая – снеговая,
Но было страшно всё равно.

Старый фронтовик не скажет: «Страшно было».
Скажет проще: «Было тяжело».
На войне изматывало силы
То, что в жизни повседневно шло.

Детство… Детство… Я не помню детства.
Будто бы его и не бывало.
Мне война оставила в наследство
Вдовьи слёзы матери усталой.

«Привет с дороги! Здравствуй, Сапура!
Поздравь меня – хожу теперь в шинели.
Мы сели в эшелон позавчера
И думаем сегодня быть у цели.

Барон фон дер Пшик
Покушать русский шпик
Давно собирался и мечтал.
Любил он очень шик,

Была война, и служил меж нас
Солдат из-под Старой Руссы.
Так вот – я вам расскажу сейчас
Балладу о странном трусе.

Отгремела война, уже давней историей стала,
А никак не отпустит тревожную память бойца.
От фугасов и мин мы очистили наши кварталы,
Но какой же сапер разминирует наши сердца?..