Нельзя перед сопками не поклониться
И молча не встать над полярной рекой.
Над Западной Ли́цей, той памятной Ли́цей
Стоит отвоёванный кровью покой.

А было всё не так давно!
В хозяйстве даже нет обмылка,
Опять зашторено окно,
И на столе дрожит коптилка.

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.

В тот год опухла, почернела мать,
И навсегда глаза её закрылись.
Её подруги стали навещать
Наш дом – и на гостинцы не скупились:

– Эти вот – от Миши,
Эти вот – от Толика!..
Фронтовые письма,
Пачка треугольников.

Радость в сердце пообвыкла,
Я поверил наконец:
На двух-днев-ну-ю побывку
Приезжает к нам отец!

Острый ветер морской озорует в палатах,
Шторы синие рвет. Тишина. Белизна.
И «ходячие» бродят по саду в халатах,
И халаты сидят на окопных ребятах

К военной теме постоянно
Я как к распятью пригвождён!..
В который раз на поле бранном
То я убит,
То я рождён!..

Письмо сегодня принесли
От украинских пионеров:
«Мы за деревнею нашли
Солдатский памятник фанерный.

В прифронтовой палатке госпитальной,
Что словно храм, стоящий на крови,
Не жалуют слова: «Исход летальный»,
Но молятся: «Живи, боец, живи».

Кричат и вьются коршуны над взгорьем,
Над ельником, над зеленью ветвей,
Кричат и вьются, предвещая горе
Задумавшейся матери моей…

Вас осталось на земле немного,
Словно после шквального огня.
Признаю́сь пред вами, как пред Богом,
Вы ещё дороже для меня.

Некрасивая, добрая мамка,
Жизнь твоя, это верно, крута.
С неба хлещет бесплатная манка –
Ледяная сухая крупа.

Что сталось с небосводом? Никогда
Он не был так вместителен и ёмок.
От сизого рассвета до потемок
В нем ветер строит башни, города

Мы шли, блиндажи очищая,
Блокируя дзоты врагов.
Над нами луна молодая
Катилась среди облаков.