Печальный вечер надо мной навис.
Мой друг! Тебя ищу я, отзовись!
С тобой владел я степью и тайгой,
С тобой росли мы, как в семье одной.

Зимой простояла калина,
Красным огнём горя.
А вечерами длинными
Она согревала меня.

Всё то, что в нас впиталось с колыбели,
Неужто память выветрит из нас?
Вчера я слышал, ветераны пели:
«Артиллеристы, Сталин дал приказ…»

Над памятью время не властно.
Ничто не прошло стороной:
Закрою глаза лишь – и ясно
Былое встает предо мной.

Ну вот и подрастают сыновья,
И сыновьям рассказываю я,
Как жил, как был когда-то на войне.
Сбылось всё то, о чем мечталось мне.

Туманную завесу расстеля,
С Карпатских гор прихлынула прохлада.
Но стонет обожжённая земля,
Обвалами грохочет канонада.

Уходили на фронт музыканты…
Был ноябрь сорок первого года.
А в тридцатых гремели фокстроты
В санатории возле Синюхи*.

Моих друзей не надо искать
На кладбищах городских:
В два метра длиной кровать
Кажется тесной для них.

Еще горячкой боя сердце билось,
А в мир уже вступила тишина,
Как будто время здесь остановилось,
Не веря вдруг, что кончилась война.

В красный праздник, дав памяти волю,
Из друзей не забыв никого,
Вспомнил он санинструктора Олю,
Что спасла в сорок третьем его.

Сейчас подниматься. Пора.
Как будто бы после потопа,
Земля под ногами сыра,
И хочется прочь из окопа.

Кто в эти годы воевал
На полуострове Рыбачьем,
Тот не забудет серых скал
И дней, которым счёт утрачен.

Стоял я, а ноги, как гири,
И в кровь искусал губу.
Отец, тебе легче в могиле,
Намного спокойней в гробу.

Гремит железо третьи сутки.
Вагоны ходят ходуном,
И вдруг смолкают смех и шутки…
«Друзья, Россия за окном!»

Враги сожгли отцовский дом
И мать родную расстреляли.
И земляки на фронт о том
Солдату правду написали.