Отец, метелью припорошен,
На полустанке ждёт меня.
Тулуп залатанный наброшен
На спину взмокшего коня.

Солдаты по белой дороге
шагают в немом исступленье,
и помнят их крепкие ноги
позорную пыль отступленья…

Вот папа в старой форме фронтовой.
Вот мама, слишком юная на фото.
У них война осталась за спиной,
а на руках лишь дети да работа.

Бегу двором. В войну играю.
На прутике скачу верхом.
Ворон растрёпанная стая,
Как пепел, падает на холм.

Я видела в детстве донские туманы,
Я знала повадки лихого коня.
Далекие предки мои атаманы.
И нет иудейских корней у меня.

И помнит память, хоть дырява:
Не польза обещать, а вред.
При жизни будущее здраво.
У мертвых будущего нет.

Говорят, что чувства огрубели.
Где теперь ты, благородства пыл?
За любовь стрелялись на дуэли,
И багрово-дымный вздох метели

Они сошли в Полярном в полдень. С бота.
Как уцелел он? Как дошел сюда?..
Что там теперь?.. Туда ушла пехота.
Слыхать, бомбили по пути сюда.

Недосеяно, недожато,
Недодумано до конца…
У Петровых нет старшего брата,
Вырос Вовка Ершов без отца.

В меня из пулемёта стреляли только раз.
Галина Николаевна вела девятый класс,
А с ним восьмой и пятый – ребяческая рать –
В деревню Братовщина картошку убирать.

В небо крыши упираются торчком!
В небе месяц пробирается бочком!
На столбе не зажигают огонька.
Три повешенных скучают паренька.

Ступала на запад война, полыхая…
Случается радость и в долгой войне –
Солдат ненароком с переднего края
На целую ночь закатился к жене.

Вьюга кружится в лиственной замети.
Входит осень в судьбину мою.
Из глубин, из хранилища памяти
Дни военные достаю.

Я – друг негнущихся людей: в душе моей
И месть, и ярость с каждым днем горят сильней.
Я жив – и ты не одинок среди людей, –
Не проливай же горьких слез, мой друг, не гнись!

Одной в избе живётся нелегко.
Состарилась и сильно зябнуть стала.
Согреться села у окна. В ушко
Иголки...