Обессилевшие, тощие,Мы ходили, как грачи,И случайные картошиныСобирали на харчи.
Читать
Так в древние бывало времена –Заплачет беззащитная жена:«Мужчина! Муж! Лишь в доблести твоей –Спасенье жизни – нашей и детей!»
Собирала девочка малину,Дорожила ягодкой любой,Зная, как в военную годинуХолодно и голодно зимой.
Послевоенное село,Где Ламочка-река струится, –Оно мне дорого зело,Понеже в нём пришлось родиться.
Что это? Что это он?Что он гудит над нами?Воздух переплетёнЯблоневыми ветвями.
А что я помню о войне?Я очень много помню.Она подъехала ко мнеНа рысаке огромном.
Сгустился за окнами сумрак густой,Январские ночи – глухие-глухие…Поочерёдно одна у другойНочуют Настя и Евдокия.
Не вернутсяБез вести пропавшие,Не увидят сыновья отцов.Матери...
Я родом из рассказов о блокаде,из той зимы опухшей и седой,где в январе в продрогшем Ленинградек Неве тащилась мама за водой.
…Не вовремя. …Под утроПришел огонь, коснулся мирных крыш.И все-таки я знаю – как ни трудно,О Родина моя, ты устоишь… Ты победишь!..
Бор без сосен, бор без весен, –здесь земля росы не просит.Ни подснежника, ни почки, –в ямах доченьки, сыночки…
Нет, вас никто на землюне воротит…Но кажется, земля оглушена,Когда метель надрывно хороводит...
Ну что ты можешь рассказать мне, гид?Я о войне наслышан с малолетства.Мой дед Матвей под Краковом погиб,В чужой стране с Россией по соседству…
Я слышу это не впервые,В краю, потоптанном войной,Привычно молвится: немые, –И клички нету им иной.
Сижу – и на запад глаза,И слушаю пушек раскаты.Дрожит на крыльце стрекоза,Дрожит, содрогается хата.
Не в силах радость вымерить и взвесить,Как будто город вызволен уже,Я в адрес: «Киев, Павловская, десять» –Строчу посланье в тесном блиндаже.
Наши армии на запад в жажде мести мчатся в бой,И орудия салюта громыхают над Москвой.Вы встаете предо мною в свете праздничных ракет –Павшие во имя славы – вы, друзья прошедших лет.
А знамя помнит всё до мелочейИ землю ту, что названа ничьей.А та земля – ничейная, ничья,На ней дыханье свежее ручья.
Его вручил мне политрукВ землянке у Великих Лук.Он ничего мне не сказал,Он только глянул мне в глаза,
Здесь дорога, словно змея,Извивается между скал,Через облачные краяВыползая на перевал.
Проснулись, курим, седойДым гоним прочь от глаз.У каждого под головойВ траве – противогаз.
Мы с мамой сына помним шалунишкой:Ты в раннем детстве был не слишком тих.Перешивал короткие штанишкиЯ для тебя из старых брюк моих.
Мы степью шли, от жажды изнывая,С трудом давался каждый шаг.Закрыла небо туча грозовая…А друг мой пел о голубых глазах.
Это не забудешь никогда,Как четыре года денно, нощноНа земле горели города,Села и березовые рощи.
Вот в этот час, мой друг, вот в этот самый,Когда знакомыми тебе лесамиЯ на рудник иду тропою новой,У вас на западе, быть может, снова
Чудом иль не чудом, но из бояВновь я вышел цел и невредим.Материнскою твоей тоскою,Видно, в самом деле я храним.
Не пугайся, всё стерпи, не выдайСлабости, и дико не кричи,Если военком с суровым видомПохоронку на меня вручит.
Шли пленные шагом усталымБез шапок. В поту и в пылиПри всех орденах генералыВ колонне их – первыми шли.
Из угара самокруток,Из вагонной толкотни –Остановка на полсуток,Вылезай и не тяни!
По этим взглядам, скупым и быстрым,Где гнев и буря живут, таясь,По этим вспышкам, по этим искрам,В глухом подполье, в плену фашистском
Победа нам в огне досталась.Она по минам с нами шла.Она по лесу пробиралась,По тропкам каждого села.
Сзади нарвские были ворота,Впереди была только смерть…Так советская шла пехотаПрямо в желтые жерла «Берт».
Всё так знакомо, так знакомо:Родимый дом, обрыв, Урал…Седьмое утро нынче домаГостит гвардейский генерал.
Как недоуздком ноги спутав,Усталость вдруг придет в пути.Уснуть – хотя бы на минуту,А после можно век идти.
Январский день морозный ярок…В шинель солдатскую одет,Держу я Родины подарок –Пурпурный шелковый кисет.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
ПРОВОДЫ