Как без вести пропавших ждут,
меня ждала жена.
То есть надежда,
то слеза

Провожая в путь-дорожку,
Мать вложила в сумку мне:
– Вот, возьми, сыночек, ложку,
Пригодится на войне…

Помню в комнате нашей
четыре угла.
В каждом – узкий топчан,
и поверх – одеяло.

Ночь. В землянке темно.
Тишину на дворе
Нарушает смертельная вьюга.
Мы распили вино

Майским салютом расцвёл небосклон,
Славя весну и Победу…
Литерный в небе идёт эшелон –
Павшие воины едут.

…Дед выскочил из-за кустов,
Как грозный гром,
И поразил фашистов
Русским топором.

Прошли неласковые годы.
И спину разогнула мать.
Отец вернулся из похода,
Вернулся зверя промышлять.

Дал телеграмму: «Скоро буду. Еду».
Окончились грозовые года.
На запад не уходят поезда.
Горит над миром Май – пришла Победа.

Как подожжённый муравейник,
Весь Мир, чернея, оседал,
Но пред Берлином не шутейник,
Святой Георгий представал!

Над весенним полем молодым –
Переливы птичьих голосов.
Вспыхнувшей зари рассветный дым
Заслонил зелёный дым лесов.

Бабка верила,
Дед – не верил.
Бабка в пост –
На воде и хлебе...

Возвратился солдат на одной ноге,
На одной ноге да в одном сапоге.
Возвратился солдат в родные края.
Только скорбь вокруг, только крик воронья.

Память сердца ведёт по Рославлю*,
Где войною жилище смелó
И травою простоволосою
Всё пожарище поросло.

Туман спускается с траншеи,
Заря вечерняя цветет.
Багровы стали батареи,
И ярко-красным – небосвод.

Сколько лет с той поры отзвенело,
Сколько песен пропел соловей!
Только ты всё по-прежнему, мама,
Ожидаешь с войны сыновей.