Я в братских могилах не раз похоронен, не раз воскрешён. Я пил за удачу слепых воскрешений, но был изначально Мой шёпот прозренья для слуха чужого смешон.
Незабудки-цветы, голубые крупиночки, При канавах лесных и в прибрежном лугу. А быть может, они – голубые слезиночки Тех, ушедших от нас, перед кем мы в долгу.
Грозный год предо мной, как виденье, возник – Это память свои предъявляет права… Город мой! Ты в те дни не уснул ни на миг, И от грохота взрывов качалась Нева.
Отгремели бои, и все раны земля затянула, Что же мне так сегодня тревожно, до боли в висках? Или это война мою память наполнила гулом И я снова стою на крутых ледяных берегах?
Я не знала тогда, что отец – ветеран, Воевал в Сталинграде, дошёл до Берлина, Что в душе носит боль затянувшихся ран… Было мне от рождения три с половиной.