Сколько мы потеряли близких!
Сколько братских могил вокруг!
Над могилами не обелиски –
Миллионы поднятых рук.

Когда отца убило на войне,
Была ты ростом чуть повыше плуга.
Но подросла дочь пахаря к весне –
За ручки ухватилась без испуга.

Мы в мир огня вошли со всеми,
тех дней до смерти не забыть,
нас, мальчиков, учило время
лишь ненавидеть и любить.

Мело свинцом. Из этой вьюги
Не вышли многие, но жизнь
Живым протягивала руки,
Бодрила их: «Крепись! Держись!»
И мы держались, не пропали.

Вошли в село: ни хат и ни людей,
И потому не сделали привала.
Одна березка – седины белей –
Нас, как сестра, приветливо встречала.

Деревенька тихая, Коровино,
Ты ребяток этих помяни!
Мимо окон так и сяк, нестройно,
На войну протопали они.

Нет, не убитое – живое
Стоит село Сторожевое.
И чем-то, может быть, оно
Похоже на Бородино.

По распадкам, по логам,
В Сталинграде – трупный запах.
Время платит по счетам,
И война идёт на запад…

Да, было нелегко – не скрою.
Ведь жили в мире мы таком,
Где и осеннею порою
Случалось бегать босиком.

Старик, как маг, затопит баню, заварит веник в кипятке,
И в клубах пара, как в тумане, колдует, сидя на полке.
Духмяным веником да с паром он жарит тощие бока,
И в этот миг, похоже, старость уходит прочь от старика.

Она в простом армейском ватнике
Врывалась с нами на высоты,
А про нее в тылу развратники
Рассказывали анекдоты.

Взмахнул сапер сигнальным флагом –
Шагай, пехота, не пыли!..–
За взводом взвод тяжелым шагом
Мы в город медленно вошли.

Кто входил в Будапешт в дни январских боев,
Не забудут глаза матерей,
Буду – груду камней и провалы мостов,
Пешт – без окон, без крыш, без дверей.

Назови хоть горшком, только в печку не ставь!
Ну вот и назвали – Адольф.
Лазил мальчишка по гнёздам, кустам,
Ручонки царапая в кровь.

Когда уходит в бой твой друг крылатый,
На важное задание летит
И ты ему помашешь из квадрата
И пожелаешь доброго пути