Донец уже в снегах. Река недавно стала. Замерз и тот затон, где в детстве плавал я. Сегодня, как и встарь, под мерный гул металла заводский дым плывет в небесные края.
Я в братских могилах не раз похоронен, не раз воскрешён. Я пил за удачу слепых воскрешений, но был изначально Мой шёпот прозренья для слуха чужого смешон.
Первый дед мой, Давид Самуилович Курузбавер, И второй дед, Василий Иванович Лукощук, – Вам, кто мир – словно Дженнер* – от оспы тевтонской избавил, Посвящает стихи недостойный и беглый ваш внук!