Земля израненная впереди…
В шинели, с автоматом на груди
Шагаю, прохожу за долом дол.
Высоко надо мной парит орел

От самой Старой Руссы
Сквозь бури и огонь
Парнишка светло-русый
Пронес свою гармонь.

Для пацанов любая даль желанна,
Загнать домой нас было мудрено,
А тут ещё на нескольких экранах
По вечерам бесплатное кино.

За дни боев я стал намного старше,
Сам у себя я на глазах старел,
Когда в снегу по пояс шел на марше,
О жаркий ствол винтовки руки грел.

На подвиги, друзья, я не готов.
Не той закваски я, скажу по-свойски.
Сиротский мальчик Саша Ковалёв
Жил неприметно, а погиб геройски.

Необъятный простор мне отцом заповедан!
На девятом листке не горит календарь.
Вся Европа сжимается в слове «Победа»,
Как шагренева кожа, в дрожащую тварь.

В том краю, где ясные озёра
От снарядов плещут и кипят,
Окружил курчавого сапёра
Вражеских разведчиков отряд.

Соседка не смотрит кино про войну,
тоскует соседка.
Уходит на кухню, подходит к окну,
где светится ветка.

Зажёгся сигнал отправленья,
в вагоне толпится народ.
Как тягостно в эти мгновенья
трамвай тебе двинуть вперёд!

Под землею в глубине
С фонарем сидит громила,
Он на карту на стене
Смотрит мрачно и уныло.

Друзей моих, и мертвых и живых,
Ношу я в сердце, их не забываю.
И ясно пред собою вижу их,
Когда глаза на миг я закрываю.

Как промелькнули времена…
Кино… Зато живое.
Что скрыла времени волна,
Дороже стало втрое.

На моих путях немеряной длины
О тебе мои мечты, надежды, сны…
«Догоняет зайца тот, кто не спешит»
Что ж, увидим… если я приду с войны.

Год послевоенный.
Год работы.
Из руин не выветрился дым.
А на танцах, скользкие от пота...

У чёрного леса, в лощине,
Где летом по пояс трава,
В соседстве с моей на Псковщине
Живёт деревушка Москва.