Милая ласточка каждой весной говорит мне о том,Какое это большое счастье – маленький глиняный дом.Птичка боится, что домик разрушится и уйдёт во тьму.
Читать
Старый снимок, ещё довоенный.Смотрит мальчик в немой объектив.Маг-фотограф движеньем мгновеннымМерный времени ход укротил.
Над головой раскаленный свист,По мягкому снегу ползет связист.Хрипнул и замолчал телефон.Сжала трубку ладонь.
В полуночных водах витаетВоенного прошлого свет.Как резко число возрастаетЧитателей свежих газет!
Одной в избе живётся нелегко.Состарилась и сильно зябнуть стала.Согреться села у окна. В ушкоИголки...
Вчера мы хоронили Изю Блоха,В степи остался скорбный бугорок…Хоть Изя Блох писал стихи неплохо,Но мы шутили: «Изя, ты – не Блок!»
Еще грохочут у вокзалаУдары танковых атак,Но сломлен враг, и плещет алыйНад ратушею Львова флаг!
Мне было пять лет,И я не понимал,Что родился в разрушенном городеРядом с пивнушкой.
Ты сны мои предгрозовыеНе покидала ни на миг.И я узнал любовь впервые.Но близились сороковые
Родители мои, как все балкарцы,подверглись сталинскому геноциду:их с высочайших гор Кавказа разомв пустынные изгнать посмели степи...
Не шёл я в атаку в цепочке бойцов,«Ура» не кричал я, и не был я ранен.Я знаю войну через память отцов,По взрывам на киноэкране.
Запахло дымом горьковатымОт запаленного жнивья.И я припомнил, как солдатомВстречал на фронте осень я.
Туман окутал рыжие курганы,Стих ветерок, и гомон птиц затих.Здесь пронеслись такие ураганы –На тыщи лет вполне б хватило их.
– А помнишь? Вспомни!Помнишь? Вспомни! –Неспешно вдоль Москвы-рекиС цветами радости и боли...
Я был рождён в голодный, трудный годФевральским днём под стоны злой метели.«Хорош мужик! Такой не пропадёт!» –Смеялись бабы возле колыбели.
Быть может, осталась минута.Дрожат на плечах рюкзаки.Стоят у дверей институтаВоенные грузовики.
В белорусской хатетри вдовы седые,три вдовы седыепесню затевают.
«…А я кормила партизан.Они хитро́ стучали: в крышу.(Иначе, выхватив наган,Придёт немчина, всё услышит.)...
В войну играют, как в игру,усатые мужчины,и превратились в детворубез видимой причины.
Вспоминаю: в мае было это.Накануне праздника страныПригласили в госпиталь поэтовК ветеранам памятной войны.
Эта девушка папы не знает –Он ушёл добровольцем на фронт…Громко-громко каблук выбиваетПод гитару шальную дробь.
В двадцатом веке крови и смертейВоистину был явный преизбыток.Война не пощадила и детей,И именами их наполнен скорбный свиток.
Как будто костры постовые,Огни ратной славы цветут!Солдатушки – вечно живые,Где косточки ваши гниют?
В память об убиенныхв этой святой войне –хватит ли у Вселеннойзвёздочек в глубине?
Бегу двором. В войну играю.На прутике скачу верхом.Ворон растрёпанная стая,Как пепел, падает на холм.
Аккорд звучал глухим набатом.Знакомый голос пел о тех,Кто безымянным пал солдатомНа безымянной высоте.*
В дни роковые, сожжённые войной,Когда с трудом дышалось моей стране родной,Когда врагу казалось: дрогнул строй,Когда земля глазами пепелищ...
Опять я, гонимый судьбою,Сижу у чужого огня.Царапает кошка обоиИ робко глядит на меня.
В краю непроходящей сырости,где репу с редькою едят,мне одного хотелось – вырастии – прочь, куда глаза глядят.
Ну что ты можешь рассказать мне, гид?Я о войне наслышан с малолетства.Мой дед Матвей под Краковом погиб,В чужой стране с Россией по соседству…
В отцовских снах тяжёлыхУсиливался бред.Он близких звал, которыхДавно на свете нет.
В парадных военных расчётахВеликая слава течёт.В расчёт не берут желторотых.Их скромная слава не в счёт.
В России род едва ль найдётся,Не потревоженный войной.А враг неслышно подкрадётся,С ухмылкой станет за спиной.
В час, когда месяц двурогийСеет в окна свой свет,Дядя Миша трогает ноги,Ноги, которых нет.
В этом угрюмом лесуСолнце не выпьет росу.Дрогнет осколок войны,Тронет покой тишины.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан