Я видел, как плакали наши солдаты,От слез не добрея, а делаясь злей,Когда запылали колхозные хаты,Зажженные немцем на русской земле.
Читать
«На позиции девушкаПровожала бойца»*, –Пел отец.Мне тогда было только три года.
Привычен грохот в каждом миге,Но, может, тем земля красна,Что есть ещё не в Красной книге,А просто в жизни тишина.
Беда, как мы в войну кормились:Картошка прелая да жмых.А тут смотри какую милостьПрирода нам явила в миг.
Ночью ливень захлебнулсяв терриконах.У проснувшихся бойцов болят глаза.До сих пор в потёмках заоконных –глина да разбухшая кирза.
Он молод, строен, полон силы,Он едет нынче на войну,В краю родном оставив милыхДетей, любимую жену.
На горестной земле растет трава.Был ночью дождь. И вот трава растет.Война. Цветы в полях и синева.Трава впитала порох, кровь и пот.
Скажи мне, почему фронтовики молчат,Когда военный подвиг превозносят,Или невнятно что-нибудь мычат,Когда об этом их другие просят?
Подымите заздравные чаши, друзья!Он родился уже, он идет, –За него и непьющим не выпить нельзя –Сорок третий сверкающий год!
Сорок шестой, послепобедный,Бедой войны пропахший год.А под халатом мамы беднойУже выпячивал живот.
На бал в Кремле его не приглашают –Там те, кто не носили сапоги.А он в них шел в Берлин через ВаршавуИ возвратился с фронта без ноги.
Начинается ростепель марта,И скворец запевает – он жив…Ты лежишь под гвардейским штандартом,Утомленные руки сложив.
– Из времени из оного,Из вечности своей,Арина Родионовна,Поди ко мне скорей!
Вы не бросали друзей не зарытыми,Не оставляли патроны врагамИ сталинским словом газеты забитыеСтыдливо мотали к промёрзшим ногам.
Когда я объявляю бойВойне, поднявшейся из праха,Я не испытываю страха,А только мужество и боль.
Что ты вьешься, что ты свищешьНад окопом в дымной мгле?Что, соловушко, ты ищешьНа израненной земле?
Бескозырку я надену,выйду на причал.Чайки, с волн сбивая пену,жалобно кричат.
Идёшь ты бравою походкойВдоль майских улиц налегке,И многоцветные колодкиГорят на сером пиджаке.
Я о войне рассказами напичкан,Из уст чужих узнал о ней сполна,А сам я помнюЛишь одну страничку...
Не могли бы вы, сестрица,Командиру услужить?Не могли бы вы петлицыНа шинель мою нашить?
Найду?Дождусь ли –Слова Наивысшего,Чтоб звуки плоть и душу обрели?
Зерно лопатой подгребает,День суетится на току.Пусть денег он не загребает,Да много ль надо старику?
Для Петровича – угол красный,Самый полный стакан вина.Ведь известно, какой же праздникБез лихого говоруна!
Я снова здесь, на улицах твоих…Петрозаводск, о, как ты сердцу дорог!Как тосковал я о садах густых,О синих, словно небеса, озерах!
Врач сказал:– Кладите в середину.Жаль сержанта, даже очень жаль!Полз на четвереньках – и на мину,Прямо на три усика, нажал.
Он у станка упал и помер.Он свой станок осиротил.Народ сбежался. «Вот так номер!» –Старик Пахомов говорил.
Ты что загрустила, пехота,В окопах, окутанных тьмой?Тебе умирать неохота?Тебе умирать не впервой.
Волей всевышней царица-пехотаВ высшие сферы занесена.Месит суглинок уставшая рота…А впереди – всё война да война.
Только выйду за ворота,Только выбегу – и вотВижу: движется пехота,По бокам стоит народ...
Пехотинцы кричали, стреляли и пели,Батарейцы – в туманную роздымь глядели.Минометчики – каски под ноги бросали,Автоматчики – кущи огнем причесали…
Пехотный солдат,Он всегда виноват –За все пораженияИ отступления,
Нет ничего и не было –Быль поросла быльём.Не угрожало небо мнеТрассирующим огнём...
Печалью не отмеченные дали.И болью не отмеченные дали.Да есть ли таковые на Руси?Взгляни-ка на отцовские медали...
Это не забудешь никогда,Как четыре года денно, нощноНа земле горели города,Села и березовые рощи.
Одинокие печки.Ни крыши, ни стен, ни крылечек,Ни даже деревьев в саду!Лишь кафельных несколько печек
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан