Все стихи

Человеку полгода.
А отец уж убит на войне.
И не знает об этом дитя.
Только в непогодь плачет во сне.

Сорок третий год. Зима.
Где-то отдых недалече.
Тянет плечи автомат,
И усталость тянет плечи.

От бульвара Тверского
до бульвара Цветного
повторяю всё это
снова, снова и снова.

Сорок шесть Тюленевых в окру́ге
Защищают Родину мою.
Сорок шесть царя-грузина слуги,
Я их всех по ликам узнаю.

Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.

Голодные сороковые
Послевоенные года.
Я осознал тогда впервые,
Почём фунт лиха и беда...

Не по рассказам вас я знаю,
Как житель города иной, –
Брусника, ягода лесная,
И запах сосен смоляной.

Когда вступили мы впервые
В ревущие сороковые
(Но не широты, а года),
Мы не смогли бы, не сумели...

Вновь слезой набежала
чистой песни волна.
Музыканты базара,
это ваша вина!

Сутуловат, приземист, сед
Идёт к поленнице сосед.
Топор, как коршун полевой,
Взмывает вдруг над головой...

Трудно, трудно спать
спокойно,
если в доме, за стеной,
третий день лежит...

Одни бежали от войны,
Свою спасая шкуру,
Другие рвались на войну,
По мненью первых, – сдуру.

Соседи! Каждый зависть вызывает.
Один двенадцать соток рожью засевает.
Другой нарежет ложек и продаст –
И тоже сыт.

Пришлось ей трудно – пять детей…
Кругом война, обугленные хаты,
И тысячи невидимых смертей,
И тысячи неслышимых проклятий...

Её зовут Фаина Таусон.
Перед войной – в Одессе проживала.
Я помню, как она в сорок шестом
Мужской пиджак на рынке продавала.

Вспоминаю в ритме буден
Часто прошлые года:
Замечательные люди
Окружали нас тогда.

На заре – так устроен я, что ли? –
Снятся мне деревенские сны.
Вижу тропку, бегущую в поле,
И над ней – две ветвистых сосны.

Состарилась и умерла собака,
Собачий век – каких-то десять лет.
У речки возле старого барака
Заглох движок. Погас в посёлке свет.

Вместо супа – бурда из столярного клея,
Вместо чая – заварка сосновой хвои.
Это б всё ничего, только руки немеют,
Только ноги становятся вдруг не твои.