Дед из улья качает вязкий мёд,
Обрезает малину кропотливо…
Славный год!
Он внучатам принесёт...

Тревогу горнисты играют,
В поход будь, товарищ, готов.
На битву страна поднимает
Отважных и верных бойцов.

Крутые ступеньки в аптеке
Истёрты, и ноги скользят.
А много ли сил в человеке,
Когда ему за шестьдесят?

Крест-накрест детство –
огненной чертой.
До срока мы, дружище,
повзрослели.

Хриплым криком капитан кого-то,
Задыхаясь, крыл в слепом бреду:
Может, поднимал в атаку роту
У стволов глазастых на виду.

Эсминец уходит в туманную даль.
Холодные волны. Холодная сталь.
Горячая воля ведет далеко
В простор заполярный бойцов-моряков…

В дни, когда не думали о войнах
И лишь музыка была в чести,
Тщились две соперницы достойных
Мастерством друг друга превзойти.

Я – в кольце острокрышего города.
В эту ночь, на чужой стороне.
Всё, что сердцу солдатскому дорого,
Как впервые, припомнилось мне.

А может, не было войны…
И людям всё это приснилось:
Опустошённая земля,
Расстрелы и концлагеря,
Хатынь* и братские могилы?

Всяк непредвзятый да поймёт,
какою дорожу любовью
к своей деревне, что над Обью
в ладах со временем живёт.

…И полная программа –
Ты всё войне отдал.
От шрама и до шрама
Не прямо, да упрямо...

От могил, позаросших
осенней травой,
Отшатнулась кладбищенская
тишина.

Ты юной и нежной была,
Но рано все беды узнала,
Ведь юность и нежность дотла
Сгорели в войне небывалой.

Тысяча четыреста восемнадцать дней
Мы были в долгом пути,
Среди сожженных лесов и забытых полей
Стояли лицом к врагу.

Дочитали мы страницу.
Всё. Пора ложиться спать.
– Пап, а как они в больницу?
Им ведь, раненым, не встать!..