ХЛЕБ
Мы за хлебом занимали очередь с вечера.
Всё старухи да мы, дети малые.
Я узнал тогда, что звёзды не вечные,
И ещё узнал, какие зори алые.
Мы идём на базар – Колька, Юрка и я…
Нам на долгую жизнь от базара осталась,
Словно высшая милость, великая малость –
Фотоснимок. Эпоха! Кусок бытия.
…Мы стоим на подмостках средь белых холстов,
Три осколка войны, три песчинки России.
И фотограф прикрыл наши ноги босые
Распрекрасным венком из бумажных цветов.
А за стенами солнце, и крики детей,
И тяжёлая ругань, и воздух сопревший,
И пустые штанины – теперь их всё меньше, –
И тележные скрипы, и дух лошадей.
Здесь, на этом базаре, сапожник-карел,
Наш сосед, посылая проклятия Богу,
Продал три сапога. Все на правую ногу!
Он в то лето под осень от водки сгорел…
Мы бродили меж тощей и сытой возни,
Мы смотрели, как пьют, как воруют цыганки.
Вся огромная жизнь! И с лица, и с изнанки…
Кто там думал о нас в те нелёгкие дни?
Да никто! Но остался кусок бытия,
И остался фотограф, дарующий милость,
И стена из холстов, за которой дымилась,
Как на сцене огромной, планета моя.
И случится – когда подступает покой,
Я беру это фото, как пропуск в те годы,
Где на шумных базарах сходились народы,
И холсты, словно полог, срывая рукой,
Я вхожу на базар. Я иду и смотрю…