Я по-мальчишески был рад
Взять в руки карандаш.
Слова звучали, как набат:
Война, сраженье, марш.

Гвардейские залпы громами легли,
И дождь, словно сок виноградин,
Упал на озябшее тело земли
И в листья опять ее рядит.

У матери их трое было,
И всех троих она любила.
Настали дни войны…
Пошли на бой с врагом три сына

Я шел с цветами. Было двадцать мне.
Сданы зачеты. Не сидится дома.
По скверу, спотыкаясь, как во сне,
навстречу однокурсник шел знакомый.

В час, когда присягу принимаешь,
Не забудь с волненьем оглянуть
Всю страну от края и до края,
Весь ее многовековый путь

– Пришла к нам война. Был тогда я мальчишкой, –
Рассказывал дед нам за чаем негромко, –
Но знаю о битвах совсем не по книжкам,
По горю, что в хаты несли похоронки.

Давно ты не видел подружку,
Дорогу к знакомым местам.
Налей же в железную кружку
Свои боевые сто грамм.

Волосы как вихри золотые,
Синева весенних теплых глаз.
Где-то в самой глубине России
Аня Камышева родилась.

Не бывало прежде так, да вдруг сталося,
Что в деревне Чепухинке**, под Валуйками***,
В тесной мазанке, под крышей соломенной,
Появилось на свет божий чадо малое,
Во грядущем генералом славным ставшее.

Не отгорит война.
Не отболит –
Хотя бы выцвели её знамёна,
Хотя б её последний инвалид...

По нашей улице щербатой
Стучали утром костыли.
Отец прошёл войну солдатом
До вражьей выжженной земли.

Мой брат кричал:
«За Родину! За Сталина!»
Не говорите –
«Власть его заставила».

Кровь и слезы с пеплом и золою.
День за днем в пороховом чаду.
Ржали кони, кони за Сулою,
В сорок первом яростном году.

Пусть счет моих годов
необратимый
течет во мне,
течет неотвратимо.

Солдаты ставят новое строенье,
И в небеса, морозные до дна,
Стук топоров принёс успокоенье:
Солдаты строят, близится весна!