Трубы. Пепел еще горячий.
Как изранена Беларусь…
Милый, что ж ты глаза не прячешь?
С ними встретиться я боюсь.

Когда это будет, не знаю:
В краю белоногих берез
Победу девятого мая
Отпразднуют люди без слез.

Пыль еще клубилась над Берлином,
Под лучами яркими дробясь…
А солдат, усевшись на руины,
Развернул кисет не торопясь.

Стихи не иссякают про войну.
Их пишут воины и юные поэты.
Я не писал ещё на тему эту
И перед кем-то чувствую вину.

Жил да был боец один
В чине рядового,
Нешутлив и нелюдим,
Роста небольшого.

Всю ночь метались по небу зарницы.
Не умолкал суровый грохот боя.
В то утро на военной колеснице —
На русской пушке я вернулась в Ригу.

Осенней объятый тоской,
По пасмурным плитам бетона
Прошёл он в приёмный покой
Большого больничного дома.

Надел шинель, винтовку взял –
Ну чем не воин? Но куда там!
Я стал мечтать, но я не стал,
Не стал тогда еще солдатом.

Да, я всё чаще с каждым годом
Припоминаю день за днем
Наш путь, что отдан непогодам
И опален шальным огнем.

Победный год. Сентябрь. Перрон.
За стрелкой дембель-эшелон.
От ожиданья – крови звон
Стоит в висках стеклянных.

Яблоня серёжкою на ветку
Прицепила первую звезду.
Мышь шуршит, и падают ранетки
В добром бабы Шурином саду.

Ещё была картошка пропитаньем
И клокотал на кухнях чугунок,
И реял флаг над деревянным зданьем,
И транспорт гужевой вовсю волок.

Над памятью не мыслю издеваться
И суесловных виршей не плету:
Припомнилась мне «форма № 20» –
Проверка наших тел на чистоту.

По старой армейской привычке,
По долгу всей жизни своей
Я в письмах веду перекличку
В боях опаленных друзей.

Когда ушли бои от нас,
Забыв свои манатки,
Попался мне противогаз –
Резина для рогатки.