Мы придём на именины
В тот горбатый дом.
Испечём пирог из глины,
Уши надерём.

Апрель тревожил нас недаром.
Ужель пришел конец пути?
Берлин, охваченный пожаром,
Сутулит кирхи впереди.

Нас вихрь войны от игр отвадил.
Тут не до игр: забавы – прочь!
Что у тебя, малец, в тетради?
Одно и то ж: зима и ночь.

Вся деревня, стар и млад,
В хате у Акима:
Из Берлина сын-солдат
Прибыл невредимый.

Где осталась от кипрея ржавая стена,
Там лежит, костьми белея, батькина страна.
Рыбоеды, чаеглоты, где-то за войной
Вы остались, патриоты, все в земле родной.

Иду один я вечером.
Вокруг горят снега.
Где вы, друзья-разведчики
Сто пятого полка?

Уж двадцать лет, как двое братьев милых
Погибли в неизвестном мне краю.
И двадцать лет во сне на их могилах
Я – третий брат – стою и слезы лью.

Вокруг белым-бело,
Так чисто, пусто так.
Зима? Нет, не зима.
Светло, а снега нет.

Что сказать о моём отце?
О его дорогом лице,
Напряжённом таком и ясном?
Плохо спал он и мало ел.

Как из камня высечены сталью,
От сапог до самых плеч в пыли,
Разметавшись молча на привале,
Спят солдаты посреди земли.

Как будто вчера громыхали бои.
На фронт уходили соседи мои.
На фронт уносили с собою они
Покинутых изб золотые огни.

Волосы как вихри золотые,
Синева весенних теплых глаз.
Где-то в самой глубине России
Аня Камышева родилась.

Детства не было. Было неявное
соглашенье с водой и травой,
что живёт существо своенравное
и мотает большой головой.

Войны – дело чисто мужское,
Но когда на дом твой напали,
Женщина душой и рукою
Миру присягнёт на металле.

Есть такие Мекензиевы горы –
Окольцовывают мой город.
Через них к Севастополю едешь.
И проедешь порой, не заметишь.