Метель кружится, засыпая
Глубокий след на берегу,
В овраге девочка босая
Лежит на розовом снегу.

Говорят, что любой человек состоит из воды и металла:
Девяносто процентов воды, остальное – огонь и металл.
Нет, не выдумка то. Мне душою кривить не пристало,
Сознаюсь – я действительно где-то об этом читал.

Я сам отголосок войны,
А полной боюсь тишины.

Вновь весна курлычет журавлями
Фронтовой подвижной полосе.
Мы идем австрийскими полями
Вдоль прямого венского шоссе.

Ты был землепашцем на этой земле.
Но отдыха время настало –
Сложив свои руки, без мук на челе,
Заснул ты устало, устало.

Я сотни верст войной протопал.
С винтовкой пил.
С винтовкой спал.
Спущу курок – и пуля в штопор

Глухая будка.
Стоны сосен.
Да эти струны-провода.
На переезде тётка Фрося
Флажком встречает поезда.

Качался пол от кованых сапог.
Дрожали стёкла звонко в рамах шатких.
– А ну поддай! А ну ещё, браток!
По-нашему, по-русски, по-солдатски!

Наверное, помните вы,
Как стужа тогда пронизала
Ночные кварталы Москвы,
Подъезды Колонного зала.

Всё испытав,
Мы знаем сами,
Что в дни психических атак
Сердца, не занятые нами,

И опять созревает смородина,
сыплет ягоды по хребту.
Не вернулся мой дядя на родину…
Первый случай в нашем роду.

Прошлое болит и беспокоит…
Сорок первый горемычный год.
Что ни месяц – то в селе покойник,
А в полгода – двадцать пять сирот.

Давно закончилась жестокая война,
И заросли полынью горькой раны,
Всё меньше остаётся ветеранов,
И вместо лиц – всё чаще имена.

Был Ферапонтов Миша
Ростом других не выше.
Был он обычный разведчик,
«В деле» не ползал в хвосте.

Он в это утро, далеко от дома,
дошел до самого конца войны.
Он в стольких битвах не оглох от грома,
а вот сейчас оглох от тишины.