ли солдаты в прожжённых и пыльных одеждах;
Облегчённо вздыхало село: «Наконец!..»
Я стоял напоказ, обогретый надеждой:
Кто узнает меня, тот и есть мой отец.

Он – след войны, увы, неизгладимый.
Снаряд нутро церквушки прицельно прострелил,
Но башни полый зуб «врачи» не удалили,
И, кажется, войны пожар в нём так и не остыл.

Он был как потухший вулкан –
Таким же суровым и мрачным,
Великой войны ветеран,
Пропитанный дымом табачным.

Идут по переулку две подружки,
Две бабушки, две древние старушки,
По лужам ковыляют не спеша.
Погода нынче выдалась сырая.

Ешь, коза, листья берёзовые,
наша ты кормилица,
наша ты поилица,
спаси мою сестру Капку.

Поминальные красные розы
На бессчётных могилах солдат…
Их омыли не майские росы,
В этот день материнские слёзы

Смерч пожаров… Кровь России…
– Помоги ползти, сестра…
Санитарные носилки
Создавали мастера.

Пехотный солдат,
Он всегда виноват –
За все поражения
И отступления,

Куёт коней святой Георгий.
а мне всё кажется, что это дядя мой,
как сказано в последней вестовой:
«Куёт коней трофейным материалом…»

Я знать не знал в далеком том году,
Когда вокруг лежало все в руинах,
Что вскоре вновь я в этот край приду
И, с ним сроднившись, в жизни не покину.

Мой автомат разбит осколком,
Но даже падая, ору.
И землю взорванную скомкав,
Другой с убитого беру.

Мой друг нежданный, товарищ мой,
Ты пишешь письма к себе домой.
В них слов немного, но ты привык,
Что в письмах с фронта скупой язык.

Вчера на высоте хребта седого
Наш краснофлотец на кресте пылал.
Мы видели – как было все готово,
Как полыхнул огонь, кроваво-ал.

Я режу толсто колбасу,
Родня жиреет,
Но жир не портит красоту.
Щадит, жалеет.

Свет и мрак в переплетенье.
Радость с горечью – узлом.
Умирает поколенье –
то, где девушка с веслом,