Лет пятьдесят или поболе,
в какой-то юбилейный год
воздвигнут по народной воле
солдат.

Весточки из огненного шквала
Дома ждут невеста, друг и мать.
Бой горит. Минут свободных мало.
Из троих – кому мне написать?

Под рукою – вода.
Под другою – вода.
И направо – беда,
И налево – беда.

Забит в патрон спрессованный огонь –
еще не окрыленная ракета.
Я из патрона высыпал в ладонь
алхимию немыслимого цвета.

Из Москвы в Карпаты
Мы весну тащили,
Вместе с автоматом,
Вместе с вещмешком

Ещё плывут над нами тучи,
И смертный бой ещё идёт,
И можно со звездой падучей
Подбитый спутать самолёт.

Я рифмовал в четвёртом, в школе,
Но слов припомнить не могу.
Мой первый стих родился в поле
На окровавленном снегу.

День Победы, как он был от нас далёк,
Как в костре потухшем таял уголёк…
Были вёрсты, обгорелые, в пыли, –
Этот день мы приближали, как могли.

Как часто,
Когда мы над Ильменем зябли
И мокли шинели у нас под дождями,
Мы города Ленина имя

Падали, не дойдя до конца,
лицами в снег и зелень…
родителей моего отца
живыми зарыли в землю.

Не знал я еще Ленинград,
Когда за него воевал,
Под пулями на землю падал
И снова в атаку вставал.

Я не видел тебя – и втрое,
Втрое горше потом это выстрадал.
Но возможность узнать героя
Мне твой громкий предсмертный выстрел дал.

В моих ушах, контуженных войной,
не гул, не звон, а чей-то позывной.
Но чей он и который это год –
я все забыл: и ключ, и гриф, и код.

…И была в огне Россия,
И пришли на помощь к ней
Сын по имени Василий,
Сын по имени Андрей.

Только умолкнет на час
Гром над военным народом,
Сорок четвёртого года
Кружится, кружится вальс.