Война − жесточайшая проба.
Но женщина любит − до гроба!..
Сопрела солдатская роба…
А женщина любит − до гроба!..

Сутуловат, приземист, сед
Идёт к поленнице сосед.
Топор, как коршун полевой,
Взмывает вдруг над головой...

У войны было горя много,
И никто никогда не сочтёт,
Сколько раз на своих дорогах
Оставляла война сирот.

Из города уже был изгнан враг…
Еще дымились взорванные зданья,
И где-то близко – взрывов полыханье
И грохот нескончаемых атак.

Мы в школе учили немецкий язык.
На встречу пришёл к нам земляк, фронтовик.
В разведке служил он. Дошёл до Берлина.
Награды надеты по пояс картинно.

Здесь всё валил военный ветер
В пучину дыма и огня,
И только гипсовые дети
С фонтана смотрят на тебя.

Я видел девочку убитую,
Цветы стояли у стола.
С глазами, навсегда закрытыми,
Казалось, девочка спала.

Туман окутал рыжие курганы,
Стих ветерок, и гомон птиц затих.
Здесь пронеслись такие ураганы –
На тыщи лет вполне б хватило их.

В такие дни, как этот, всё прекрасно,
И был бы голос – песню бы запел!
Степь расцвела. Над степью небо ясно,
И славно поработать ты успел.

Жарко, душно в маленькой палате,
А вот песнь соловушки слышна.
Похудевший, в тапочках, в халате,
Юрий размечтался у окна.

Война. Сибирь. Зима. Наш класс холодный.
Сижу за партой, сгорблен и угрюм,
И вывожу: «Дорогою свободной
Иди, куда влечёт… свободный ум…»

Был он пасынком тыла,
И его, как смогла,
Не родня приютила –
Станция Юшала*.

Страна родимая – Россия!
Цветами убранный шатер.
Неописуемо красивый
Полей и рек твоих простор.

Ни апельсинами, ни мятою
Машинный запах не стереть.
Я помню руки узловатые
И пальцы без фаланг на треть.

Помню в комнате нашей
четыре угла.
В каждом – узкий топчан,
и поверх – одеяло.