Он выщерблен ветром,
Облизан метелью,
Он голый и синий, как лед.
Все камень да камень

Болота, населенные чертями,
Дороженьки, которым нет конца…
Смоленщина встречает нас дождями,
В которых больше, чем воды, свинца.

Он слышал в ней и птиц весенних трели,
и выстрелы сверхмощной батареи,
и что-то непонятное, большое,
зовущее и к жизни,
и на бой!

Все наградные досланы, наверно.
Все ордена надеты как один…
Немного меньше их за сорок первый,
А больше за Варшаву и Берлин.

Я тебе посвятил много пламенных строк,
Ты же письма писать мне не хочешь…
Ну так знай, я могу и к тебе быть жесток
И порву свое сердце на клочья…

Гвозди-вести – не слухи войны
Командирам на фронте важны,
Уж потом они кости кидают.
Вот солдата призвал генерал...

А в заступниках от веку нуждалася
И нуждаться будет Русь наша великая.
Не дают её просторы необъятные
Почивать спокойно недругам завистливым.

В зеленя – щекой небритой,
Весь в мазуте и в пыли,
Крепко спал он, как убитый,
На груди своей земли.

Если ногу жмет сапог
Или он велик не в меру,
То считай, что ты безног:
В сапогах не ноги – нервы.

Солдат из камня посреди села –
С поникшей головой и с автоматом...
В тот день погода хмурая была
И мелкий дождик сёк лицо ребятам.

Родина милая! Родина светлая!
Всё в тебе дорого: песня заветная,
Зори лучистые, росы хрустальные,
Детства тропинки и станции дальние…

Враг сыпал с неба бомбы градом,
Горел разъезд среди берез,
И, развороченный снарядом,
Шипел бессильно паровоз.

В час, когда присягу принимаешь,
Не забудь с волненьем оглянуть
Всю страну от края и до края,
Весь ее многовековый путь

Лицом уткнувшись в жёсткий ворс шинели,
Застыла мать,
отчаянья полна.
Так в русских сёлах горевать умели...

Чернел над райкомом со свастикой флаг
В оставленном нами селенье.
Пришел на колени поставить нас враг.
…И встал человек на колени.