КУСОК МЫЛА
Не в этом ли сгустке – плоть сына ее? –
Мерещится матери сквозь забытье:
Так вот он, найденыш, родное дитя!
Вся в струнку, суставами глухо хрустя
Вагоны, лязгая, ползли неторопливо,
Сыпнотифозное баюкая дитя,
И ветры, воем душу отводя,
Шли плакальщиками вблизи локомотива.
В окно вперив потусторонний взгляд,
Ребенок возлежал, на груде торб покоясь.
Так, засмотревшийся, и был он смертью взят,
И тут как вкопанный остановился поезд.
Никто не всхлипывал. Одни лишь буфера
Отстукали его душе поминовенье…
А поезд, постояв растерянно мгновенье,
Опять рванулся в путь, им начатый вчера…
Он ляжет – маленький скелетик одинокий –
У самой насыпи, под снеговой завей.
Его потом фашист отметит как трофей,
Захваченный в сраженье на востоке.